Откровения профессора-диакона: теория эволюции не противоречит священному писанию

Откровения профессора-диакона: теория эволюции не противоречит священному писанию

Первоначальный за 100 лет служитель Церкви в ранге член-корреспондента РАН дал интервью «МК»

Некто сразу скептически ухмыльнется: «Священник — руководитель научного середины?! Так вот до чего докатилась наша наука вместе с ФАНО!» Но обождите злорадствовать… Как рассказали мне люди из Академии наук, знающие Сергея Владимировича, «этот поп — тот, какой надо священник». «МК» решил познакомиться с ним поближнее.

Откровения профессора-диакона: теория эволюции не противоречит священному писанию

Это, пожалуй, редчайший случай удивительного объединения религии с наукой. За раменами 44-летнего православного ученого — геологический факультет СПбГУ, стажировка в США и Германии, Австрии и Швейцарии, Франции, защита докторской диссертации, создание немало 400 типов синтетических материалов. В 2010 году мой собеседник был приглашенным профессором в Лилльском университете (Франция). В сегодняшнее время он имеет пять патентов на технологические разработки, 670 научных публикаций тоже связаны с его именем, в крышке концов индекс Хирша (публикаций и цитируемости) у него высочайший — 34! Таким может похвастаться не любой академик. Кстати, Сергей Владимирович осенью прошлого года был выдвинут своим институтом в члены-корреспонденты РАН, его кандидатуру поддержали несколько академиков из филиалы наук о Земле РАН: Николай Соболев, Сергей Вотяков, Асхаб Асхабов.

Не по-иному как Бог помогает ему все успевать: служа в церкви по праздничным дням, Кривовичев успевает заведовать кафедрой в университете, а также трудиться главным сотрудником в Центре наноматериаловедения Кольского научного середины РАН. К тому же он — член Национального комитета кристаллографов России, член Рекомендации по грантам Президента РФ, вице-президент Российского минералогического общества и лишь в прошлом году сложил свои полномочия в качестве президента Интернациональной минералогической ассоциации, которую он возглавлял два года подряд. «Да на все это существования не хватит! — скажут многие. — Наверное, у него в собственном плане пробел?» И ошибутся, потому что у избранного руководителя КНЦ РАН дом целая чаша и семеро здоровых и талантливых отпрысков.

Мой звонок захватил его по приезде на дачу, как раз для общения с любимой семьей, но Сергей Владимирович все-таки согласился отозваться на все мои вопросы.

Вера

— С 1917 года — вы первый священнослужитель, избранный в члены РАН?

— Пожалуй, так и кушать. До революции много было академиков, в основном, конечно, по гуманитарным наукам. К образцу, архиереи, которые занимались историей церкви, догматикой, теологией. А как представитель православной церкви, специализирующийся в естественных науках, размышляю, что я вообще первый.

— Что было первично в вашей жизни — наука или вера? Как произошло, что вы совместили в своей жизни эти, казалось бы, несовместимые сферы деятельности?

— Я не нахожу их несовместимыми. Наука создавалась верующими людьми. Исаак Ньютон, Леонард Эйлер, Майкл Фарадей, Макс Планк, бельгийский католический поп, астроном и математик Жорж Леметр, гуру программирования Дональд Кнут, глава работ по расшифровке генома Фрэнсис Колинз и многие иные — все они верующие люди.

Ну а если говорить о том, что было для меня первично, — это наука. Я вытянулся в семье ученых: отец — минералог, мама — кристаллограф (а я являюсь и минералогом, и кристаллографом). Родители не бывальщины верующими и всеми силами пытались отговорить меня от походов в храм и вообще от религии, к которой я развернулся, будучи на последнем году обучения в школе. Я обучался в 45-м интернате (сейчас это академическая гимназия при Санкт-Петербургском университете), и у нас была весьма хорошая учительница по литературе Елена Георгиевна Полубояринова. Она повергла меня и моих друзей к вере через русскую литературу, сквозь Достоевского, поэтов Серебряного века.

— Что помогла понять вам вера в Господа? Мне представляется, что должно быть какое-то откровение?

— Это было для меня какое-то иное измерение, я понял, что это как раз то, чего мне не хватало. Внутренне я именно к этому шел. Мне сделался понятен смысл жизни и смысл смерти. Наверное, любой ребенок задается такими вопросами: ну вот я умру и что дальше? Сохранится ли мое разум или ничего от меня не останется?

— Родители не были против ваших визитов храма?

— Увы, да. Пришлось преодолеть сопротивление с их стороны, были длинные дебаты и даже слезы. Они говорили: «Не нужна тебе храм!», — считали, что я должен учиться, защищать диссертации. Что я, уместно, тоже делал: сначала защитил кандидатскую, потом докторскую. Я желал, чтобы они были довольны.

— Надеюсь, они остались довольны в итоге?

— Размышляю, они вполне счастливы. Нас двое сыновей — оба ученые — плюс семь внуков. Я был бы весьма рад такому раскладу. Мы вообще не разделяем себя на «нас» и «их» — у нас одна семейство.

— Некоторые считают, что ученые, особенно естественники, задают с точки зрения храмы слишком много лишних вопросов, ответы на которые надо было бы попросту принять на веру, например о сотворении Вселенной.

— У науки кушать много вопросов, на которые она не может дать ответ, ее компетенции не хватает отозваться на них.

— К примеру, о природе Большого взрыва, после которого образовалась наша Вселенная?

— Да. Малопонятна причина этого взрыва, что предшествовало появлению материи, поре и пространства? Современные инфляционные теории дают разные ответы на проблема «как», но не отвечают на главный вопрос — «почему все существует?» Это уже проблемы, выходящие за рамки науки.

— А то, что, собственно, со взрыва все началось, вы принимаете?

— Да, я принимаю все эти науки, которые уже есть и доказаны, и не вижу смысла им не верить.

— И дарвинизму…

— А почему я должен его отрицать? Эволюция в принципе не противоречит Священному Писанию.

— Но ведь там говорится о сотворении человека и нет ни слова про обезьяну…

— Говорится, что Бог создал Адама из праха дольного. Это можно толковать по-разному. Прозрения святых отцов прикасались духовной сферы и не касались детально того, как устроен мир. У них мы не найдем информации ни о нейтроне, ни о протоне, ни о планетарной модели атома. Понятия мироздания даны нам в облике красивых образов. Биологически человек является частью натуры, но при этом он не животное, он гораздо выше, потому что у него кушать бессмертный дух, который появился у нас в какое-то время. Есть даже теория трех Вящих взрывов: первый взрыв — возникновение материи, времени и пространства, другой — жизни, третий — сознания.

Откровения профессора-диакона: теория эволюции не противоречит священному писанию

— Наверняка вы не раз беседовали с археологами и антропологами на эти темы. Между вами не возникало несогласий?

— В чем может быть разногласие? Наука ведь не опровергает факта, что в какой-то момент в истории человечества произошел скачок, когда сделались появляться наскальные рисунки и прочие проявления творческой и сознательной деятельности…

Наука

— Чем вас привлекла минералогия?

— У меня бывальщины очень хорошие учителя в Санкт-Петербургском университете, которые привили мне заинтересованность к минералогии и кристаллографии. Это Станислав Константинович Филатов, я застал также Виктора Альбертовича Франк-Каменецкого, Иллариона Илларионовича Шафрановского. Эти науки вечно привлекали меня именно своей красотой — с одной сторонки, математической точностью, с другой — тесной связью с природой, с веществом. Кроме фундаментальных изысканий мы занимаемся синтезом новых материалов, в частности недавно разработали новоиспеченные сорбенты для радиоактивных отходов. Наши материалы опробованы на реальных радиоактивных отходах в российской Арктике, в частности собственно с этой темой связан мой интерес к Кольскому научному середине и, я надеюсь, его ко мне. В начале 2000-х в Америке была развернута вящая программа по утилизации радиоактивных отходов, и именно там, находясь на стажировке, я окунулся в эту тему.

— За что в 1999 году вы получили медаль РАН для молодых ученых?

— Это бывальщины мои первые кандидатские работы по созданию нового раздела кристаллохимии о соединениях анионоцентрированных тетраэдров. Эти изыскания выросли из исследования минералов из Толбачинского извержения на Камчатке. Там бывальщины очень интересные минералы меди с необычным строением: в середине находился кислород, а по вершинам атомы меди. Мы сделали возвратную кристаллохимию к традиционной — раньше, как правило, в центр ставили металл, а по верхушкам — атомы кислорода.

— Какая из полученных за все время наград для вас самая ценная?

— Наверное, Премия Президента и, конечно же, избрание членом-корреспондентом РАН в 2016 году. Это весьма почетно, для российского ученого нет лучше награды.

— Студенты не задают вам провокационных проблем?

— Ни разу такого не было. Ребята к нам приходят воспитанные, вечно подбирается очень хороший контингент.

— Вы создаете новые вещества — это не идет вразрез с верой? Ведь Бог — создатель.

— Ну какое здесь может быть противоречие, ведь Он создал нас по Своему манеру и подобию, и своей работой мы реализуем тот потенциал, который был заложен в нас Творцом. Противоречие кушать с атеизмом: пусть он объяснит нам, откуда у человека творческие способности?

— В чем резон науки?

— Познание природы и места человека в этом вселенной. Второй аспект — служение людям, облегчение их жизни.

— Чрезмерное облегчение жития порой портит людей: мы расслабляемся, становимся ленивыми, что ведет, в свою очередность, к потере нравственных опор. Получается научно-технический прогресс и комфортная житье ведут нас в тупик?

— Есть такое понятие, как самоограничение — чтобы быть блаженным, надо от чего-то отказываться.

— Смотря что понимать под словом «счастье»…

— Для меня и моих ближних — это духовное совершенство, нахождение смысла жизни. Мы знаем немало случаев, когда человек имел все что хотел из материального, но все равновелико оставался недоволен жизнью и заканчивал самоубийством, потому что ему некуда было вяще стремиться.

— А духовное совершенство бесконечно?

— Мы все знаем, что счастья немало не бывает — здесь, на Земле, оно скоротечно, уходит и не возвращается. А внутренняя радость неисчерпаема — как неисчерпаемо и познание природы. Так устроен мир.

Уместно, именно вера в Бога является основным маяком для того, чтобы устремить научно-технический прогресс в правильном направлении, использовать его блага не во вред человеку. Вот произнесите, какая сила, кроме загробного воздаяния, может застопорить алчных предпринимателей, которые осуществляют бездумные масштабные вырубки лесов, или испытателей смертоносного оружия на людях?

— Сейчас вопрос, который задают многие, в том числе и я: за что на Земле порой мучатся невинные дети?

— Это вопрос зла в мире, вопрос, на который нет несложного ответа. Помните у Достоевского: «Все сокровища мира не стоят слезинки махонького ребенка». Есть какие-то вещи, которые не поддаются рациональному знанию, но какие в конце жизни человек все-таки понимает. Солженицын произнёс: «Благодарю тебя, тюрьма». Что-то подобное было и у Достоевского (это два моих излюбленных писателя). Тюрьма — это зло, но на закате жизни они поняли, что это именно она сделала их такими, какими они сделались.

Откровения профессора-диакона: теория эволюции не противоречит священному писанию

— Видели ли вы в своих научных исследованиях доказательство божественного? Может, вы молились, чтобы вам отворилась какая-нибудь загадка природы, и это случилось?

— Понимаете, для верующего человека сама красивость природных структур уже является чудом. Одно и то же событие: верующий человек видает в нем чудо, а неверующий — не видит. Верующий возносит это к Творцу, его внутренний восхищение обоснован тем, что ему открылся Божий промысел. Чувство озарения, это и кушать откровение. А вот как неверующий объясняет чувство глубокого внутреннего удовлетворения, даже восхищения, от познания истины, я не знаю.

— Считается, что природа все устроила, невзначай.

— Как-то вдруг, само собой, стало все красиво и совсем до единой молекулы в геномах у маленькой мухи и человека? (Смеется.) Это невозможно даже с точки зрения теории вероятности. Христианство сообщает: мир земной — есть отражение мира горнего (небесного. — Прим. авт.). Хоть он и поврежден первородным грехом, но несет на себе отражение вселенной божественного. У Владимира Соловьева, русского поэта XIX века, кушать такое стихотворение:

Милый друг, иль ты не видишь,

Что все видимое нами —

Лишь отблеск, только тени

От незримого очами.

Милый товарищ, иль ты не слышишь,

Что житейский шум трескучий

Только отзвук искаженный

Торжествующих созвучий?

— Коль уж мы заговорили про генетиков… Храм, насколько я знаю, выступает против всевозможных опытов с геномом человека. К образцу, научно-этическая комиссия, которая собиралась в позапрошлом году в одном столичном медицинском вузе, выплеснула вердикт против рождения детей от трех родителей. Но ведь генетики в этом резоне тоже могут, как и вы, сказать, что они подобно Богу-Отцу пытаются творить новоиспеченного человека. Что вы на это скажете?

— Есть священные пределы, за которые человеку закатываться нельзя. Даже в личном общении между людьми кушать сокровенные темы, которых не принято касаться в обычном беседе. К этому относится все связанное с тайной личности, тайной человечьей души. Здесь человек не может распоряжаться как у себя дома, так как это рослее его понимания. Мы не знаем толком даже самих себя — как же мы можем творить себе подобных?

— В вашем Научном середине наверняка есть генетики, что же вы им скажете, когда вас утвердят в новоиспеченной должности?

— Отменить опыты я бы не смог, поскольку это сфера поступки российского законодательства. Мне кажется, что генная инженерия, а точнее, терапия, имеет право на существование, если выговор идет о лечении человека. Но создание химер вряд ли оправданно, да к тому же еще и опасно.

— В честь вас Интернациональная ассоциация минералогов назвала новый минерал — «кривовичевит». Кто его нашел и что он собой воображает?

— Это самый красивый минерал, сульфат алюминия и свинца, какой нашли мои кольские коллеги. Они-то и сагитировали меня выдвинуть свою кандидатуру в председатели середины.

— Расскажите о детях. Какие у них интересы, хватает ли времени на общение с ними?

— Старший сын уже живет раздельно, занимается компьютерными технологиями, второй сын окончил Педагогический институт им. Герцена, факультет управления, дочка обучается в СПбГУ на реставратора, еще одна дочка в этом году глянцевито сдала ЕГЭ, будет поступать на химический факультет, дальше кушать два школьника и девочка-дошкольница.

— Что входит в ваши церковные обязанности?

— Дьякон — это священный сан. Я должен быть в святилище по воскресным дням и по праздникам. Вот сейчас с вами договорю и поеду на службу в святилище служить вечерню накануне празднования Дня святых апостолов Петра и Павла.

— А как быть, если служба в святилище пересечется с важным научным мероприятием?

— Приходится делать выбор — где я необходимее. Как правило, оказывается, что на научных мероприятиях.

— Вы хотите продвигаться рослее по религиозной стезе?

— Да, хочу. Я являюсь соискателем степени кандидата теологии Санкт-Петербургской духовной академии. Правда, как следует заняться своей темой, поре не хватает.

— Не поделитесь темой кандидатской?

— Религиозные воззрения верующих ученых XX–XXI столетий, т.е. наших с вами современников. На эту тему мной написана популярная книжка «Наука верующих или вера ученых: век двадцатый». Для окончания труды необходимо написать еще несколько научных статей именно по этой тематике. Так что кушать чем заняться долгой полярной ночью в Апатитах. Хотя страшусь, что в этом году будет не до этого.