Почему инфляция падает, ипотека дешевеет, а экономика не растет

Отчего инфляция падает, ипотека дешевеет, а экономика не растет

Сказ про «Кибальчиша»

Почему инфляция падает, ипотека дешевеет, а экономика не растет
фото: pixabay.com

Налицо возвращение престарелого знакомого — замедления. В третьем квартале ВВП «предварительно» вырос итого на 1,8%, а ведь во втором квартале рост был 2,5%.

Можно еще немножко посчитать. Средний темп роста российской экономики за 10 месяцев 2017 года составил 1,6%. В компании Sberbank Investment Research уверены, что «фактический рост» экономики в первом полугодии 2017 года был ниже 1,5% по сравнению с прошедшим годом. Вывод: второй квартал вырывается из общего неторопливого линии. Российская экономика никуда торопиться не собирается. Она не просто отрекается превышать среднюю скорость, с которой движется мировая экономика (3,5%), но освоила колею с темпом вдвое ниже. Детальную разбивку по отраслям Росстат обещает в середине декабря, но эксперты ратифицируют, что главная причина замедления кроется в промышленности.

Получается парадоксальная полотно. Живо напоминающая мою любимую сказку Гайдара, сказочника, а не реформатора, «Мальчиш-Кибальчиш». Помните: «И пушки кушать, и снаряды есть, да стрелять некому». Так и в нашей экономике: и инфляция остро снижается, и ставки по кредитам уже не так кусаются, и ипотека дешевеет, а экономика все никак не пробудится. Вроде и потребительский спрос вслед за ростом реальных доходов ожил, а промышленность к этому оказалась не готова, не откликается.

Может быть, все дело в том, что надо «еще день отстоять, да ночь продержаться»? Экономика-то еще и не один день простоит, да вот в том, что после бегом припустит, есть большие сомнения. Банки, так, в январе–сентябре 2017 года нарастили выдачу потребительских кредитов на 33,2% по сравнению с аналогичным этапом прошлого года — до 1,55 триллиона рублей, но в третьем квартале объем выданных потребительских кредитов уже сократился на 2,6% по сравнению с предыдущим кварталом и составил 554,6 биллиона рублей.

Или еще пример: по данным Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, в третьем квартале 2017 года обанкротилось немало 3,2 тыс. юридических лиц. Это наихудший результат с 2010 года. Так что не до бега.

Вот прогнозы: в 2017 году ВВП РФ вытянется на 1,4% (Альфа-банк), на 1,6% (Sberbank Investment Research), на 1,7–2,2% (ЦБ). Банк России в этом линии заядлый оптимист, но он уступает Минэкономразвитию. Уже после выхода настораживающей оценки Росстата министр Максим Орешкин заявил: «Мы собственный прогноз не меняем, придерживаемся предыдущего прогноза», который составляет 2,1% на 2017 год. Собственно так, в 2,2% Орешкин в октябре оценил рост экономики в третьем квартале.

Возникает добавочная интрига: министр экономического развития говорит одно, а подчиненный ему Росстат меньше, чем сквозь месяц, утверждает совершенно другое. Негромкий, но скандал. Не первоначальный, кстати. Но раньше министр все сваливал на некорректность подсчетов статистиков, сейчас Росстат лишен административной самостоятельности и переподчинен министру. Можно, разумеется, на стадии перехода цифр из предварительного в условно постоянное состояние повергнуть их в чувства, вот и Орешкин говорит: «Сейчас будем смотреть, какие эти будут выходить у Росстата», но нельзя же распространить прямое ручное управление и на статистику.

Проблема гораздо положительнее игр в цифры. Третий квартал наглядно показал, что технические реформы (переход к вольно плавающему курсу рубля, контроль за ростом инфляции, жесткий бюджет) свою роль сыграли, для экономического роста рослее 1,5–2% их уже недостаточно. Нужны новые. Их конкурирующие модели предлагают с различных политических флангов. Пора определяться и переходить к активным поступкам. Или прекратить мечтать о том, чтобы догнать уже не Португалию, а хотя бы среднемировые темпы роста экономики.