Рубль рухнет по двум внешним причинам

Рублевка рухнет по двум внешним причинам

Как долго продлится праздник неповиновения российской валюты

Рубль рухнет по двум внешним причинам
фото: Геннадий Черкасов

Очень любопытна реакция рублевки на движение нефтяных котировок. Если грубо, то когда нефть пускается вверх, то рубль — за ней; если нефть идет вниз, то рублевка отворачивается в сторону. Нет, конечно, от нефти он полностью не отвязался — это было бы сказкой, но степеней независимости поднабрал. Откуда?

Любопытная штука — ведомственное взаимодействие. Вроде на поверхности тишь да утюжь, а заглянешь чуть глубже — тот самый серпентарий единомышленников. Или почти.

Возьмем ЦБ и Минфин. Не близнецы-братья, разумеется, но ведь вроде в едином строю, друг за друга горой. Но, оказывается, не вечно.

Минфин скупает валюту на сверхплановые нефтегазовые (чуть не написал «нетрудовые») доходы. Бюджетное правило и ограничение расходов. Да. Но, с иной стороны, это очевидная попытка (пока неудачная) «притушить» рублевка, снизить курс, что, совершенно очевидно, в интересах бюджета. В прошедшем году в январе при цене нефти примерно в $30 за баррель (сейчас — $53) бюджет был профицитен. Такова политика Минфина.

А в чем политика ЦБ? Популярно в чем. С упорством Катона-старшего, древнеримского сенатора, постоянно твердившего: «Карфаген должен быть сломан!» — ЦБ ставит инфляцию на колени — 4% и за «ценой» не стоит. Для реализации этой мишени ЦБ слабеющий рубль не нужен. Нет, конечно, ЦБ за свободное курсообразование. Но неужели выход Минфина на валютный рынок эту самую курсовую независимость укрепляет? Сомневаюсь.

Главное в том, что курс рубля становится разлучником ЦБ и Минфина. В возникшем противостоянии ЦБ оказывается мощнее. А почему?

Дело совсем не в том, что ЦБ носит звучный титул финансового мегарегулятора. И не в бесспорном личном обаянии Эльвиры Набиуллиной. Ищите не женщину, а политику.

Основной инструмент антиинфляционной политики ЦБ — высокая ключевая ставка. Рослая — не совсем то самое слово. На сайте Банка России самое образное место занимают три цифры, снизу вверх: цель по инфляции — 4%, инфляция (январь 2017 года) — 5%, ключевая ставка — 10% (с 19 сентября 2016 года). Еще раз: льющаяся инфляция — 5%, а ставка — 10%. Круто! Кредиты при подобный ставке неподъемно дороги, рентабельные проекты наперечет, экономика тормозит, о чем сообщают со всех сторон. А ЦБ продолжает гнуть свое, объясняя: надо добиться снижения не лишь инфляции, но и ожиданий ее роста. Мало быть финансовым мегарегулятором, неплохо бы еще и социально-психологическим. Мне это немного напоминает сказку о рыбаке и рыбке, была там одна, пардон, бабка…

Вернемся, однако, от рыбки к рублю. Ультражесткая политика ЦБ пробуждает определенные экономические заинтересованности, которые включаются в курсовые игры. Речь идет о так именуемых операциях сarry trade. Несмотря на непереводимое название, все несложнее апельсина. Это игра на разнице процентов. Тех процентов, на которые вложенные оружия прирастают, и тех, на которых те самые средства привлекаются. Специфика в интернациональном поле, на котором ведется игра.

В нашем случае инвестор притягивает ресурсы на дешевом западном рынке и вкладывает их в рублевые активы с рослым процентом, который обеспечивает политика ЦБ. Так как речь идет о нерезидентах, приносящих на наш базар валюту, обмениваемую на рубли, то это, в свою очередь, поддерживает рублевка. И именно эта немудрящая механика держит рубль на высоте.

Возникают проблемы. Первый — условно технический. Если все так просто, то почему тот же эффект не играл столь же приметной роли в прошлом году? Ведь политика ЦБ не изменилась. Специфика экономики как объекта наблюдения, особенно в современных условиях, в том, что «прочих равных условий» никогда не случается. Во-первых, в прошлом году российская экономика пребывала в кризисе, а в этом все прогнозисты, вводя иностранных, ждут от нее выхода из кризиса. Инвесторы реагируют. Во-вторых, если сам градус касательств России с Западом, и прежде всего с США, еще не изменился, то появились принципиально новоиспеченные ожидания развития этих отношений. Рынок, живущий ожиданиями, опять реагирует.

Другой вопрос, безусловно, политический. Нормально ли, что главным бенефициаром политики, коротаемой ЦБ, оказывается иностранный инвестор, практикующий к тому же не прямые инвестиции, не вложения в основной капитал, а играющий на разнице процентов?

Мой ответ негативный. Я уверен, что любая политика — это искусство находить баланс различных интересов, причем обеспечивающий не статику, а динамику, открывающий линия в выбранном направлении. ЦБ же выступает как фанатик одной идеи. Это приводит к тому, что принимаемые решения, по сути, противоречат заинтересованностям развития экономики, потому что к снижению инфляции ведет не оживление экономики, а ее угнетенное состояние, что не раз беспорочно констатировал ЦБ в своих релизах, сопровождавших очередное решение о неснижении ключевой ставки.

Так что же, рублевка надолго там, наверху? Нет. Переокрепший рубль противоречит интересам экономики — это подтверждает тяни мировой опыт. Растет импорт, сокращается экспорт, в первую очередность несырьевой. Не говоря уже о бюджетных проблемах. Что даст старт изменению ситуации? Скорее итого, это будет рост ставки ФРС США. Это, с одной стороны, станет сигналом удорожания денежных ресурсов в США, а после и не только в США. С другой стороны, укрепление доллара станет фактором, толкающим нефтяные котировки книзу. И то и другое обязательно скажется на рубле.