«Семь смертных грехов» в «Геликоне» как игра ума

Опубликовано чт, 25/05/2017 — 07:34 пользователем NEWSmuz.com

Любое, ну буквально каждое представление музыки и не только музыки Курта Вайля в России возбуждает ажиотаж.
Логически это не понять. Каноническая «Трехгрошовая опера» (1928) Вайля с текстами Брехта вполне успешно шла в России, начиная с 1930 года в арене Таирова. «Мамашу Кураж» ставил в Сатире Марк Захаров (1972) с Пельтцер в основной роли, а главное, Алексей Рыбников в фильме «Дороги Анны Фирлинг» (1985) с Касаткиной и Джигарханяном чудесно стилизовал музыку под Вайля. Конгениально. Так что российская публика ведает Вайля и как автора зонгов «Баллада о Мэкки-Ноже» и «Пиратка Дженни», и как афтепати таланта Рыбникова («Куплеты о добродетелях», «Песня о бойце и его жене»). То есть любовь к музыке Вайля у нас скорее иррациональна.

«Семь смертных грехов» в «Геликоне» как игра ума

Валерий Кирьянов, Илья Ильин, Ксения Вязникова, Ксения Лисанская, Ростислав Протасов

Режиссер Илья Ильин, для какого эта постановка в «Геликон Опере» стала дипломной, поставил на оригинальность трактовки, что вытекало ожидать. Балет с пением «Семь смертных грехов» мог бы глядеть как угодно, но две аксиомы сделали его определеннее: прима «Геликона» Ксения Вязникова уже распевала программу из зонгов Вайля (что стало толчком) и музыканты оркестра «Геликона» смогли сразиться на аккордеоне.

«Семь смертных грехов» в «Геликоне» как игра ума

Илья Ильин

Часовое представление делится на две неравные доли. Сначала звучат 7 (по уверению режиссера, случайное число) зонгов Вайля на трех стилях. И это выглядит как сцена в кабаре, где мадам Вязникова пьет шампанское и не вон сыграть в интрижки с посетителем кабаре Михаилом Давыдовым, с каким у нее были программы из Вайля, Леграна и Гарделя. Далее сюжет перетекает в «7 тленных грехов». Изначальный балет с пением шустро мимикрирует в пластические миниатюры «грешащей» сексапильной Ксении Лисанской и певческие фокусы «кающейся» меццо-сопрано Ксении Вязниковой в партитуре для сопрано. Надо произнести, что Вязникова довольно быстро убеждает в том, что нюансы музыки Вайля ей неплохо знакомы.

«Семь смертных грехов» в «Геликоне» как игра ума

Сцена из спектакля

Проблему простоты трактовки: свалить 7 грехов на танцовщицу и посочувствовать грешнице-певице режиссер решает будет просто, он попросту укладывает их обоих в гроб. Нет тел — нет проблем. Сердечные интриги в этом упрощении не раскрыты вовсе: чего же там ощущала Анна к Фернандо, отчего отказалась от любви и стала странствующей гейшей, малопонятно. Эффектное разбрасывание заработанных баксов ничего не добавляет, увы.

А вот музыкальная истина для Вайля достигнута полностью. Его же до сих пор упрекают в предательстве канонов академической музыки ради джаза и кабаре. Часть правды в этом есть. Но вот эту синтетику Вайля понять те же джазовые коллективы уже не в состоянии. Он сложнее. Ксения Вязникова спела так, что это уже собственно Вайль. Михаил Давыдов как ее партнер, убедил, что это Вайль. А дальней началась микроскопическая работа: эти акапеллы на четверых — это же дико сложная труд, никакого тут джаза, это задача для академического с опытом работы в авангарде состава. Что творил тут на сцене «Геликона» этот квартет в акапеллах, попросту не передается пересказу! Формально все просто — отец (Антон Фадеев), мама (Дмитрий Овчинников, на секундочку!), братья (Николай Меликов и Виталий Фомин). Ладно, феерический бас «Геликона» Овчинников в гриме и юбке — это на минуту поржать — но дальше-то такие партии, что не любой и споет!

«Семь смертных грехов» в «Геликоне» как игра ума

Великолепный квартет

Не будет преувеличением сказать, что основными героями «7 смертных грехов» стали именно эти 4 вокалиста. Они безупречно управились с самыми сложными а капеллами Вайля, да еще в актерских образах. Они дали фантастическое насыщение наслаждение музыкой Вайля, — именно поэтому они главные герои, а не заявленные.

Впрочем, притязаний к Анне 1 (оперной) и Анне 2 (пластической) особенных нет. Они не смогли выйти на первоначальный план, но свои роли сыграли крепко. Балета не случилось, но Ксения Лисанская была весьма убедительна в пластических импровизациях. Ксения Вязникова пела веско, но у нее попросту не хватило лидерских качеств в этом жанре. Музыка Вайля их спрашивает в первую очередь, а лишь аутентичного исполнения тут явно недостаточно.

Режиссер Илья Ильин нашел отличный финал для нераскрытой им целиком интриги: всех похоронить. Огромный короб, в котором закрываются основные герои, светится погребальным крестом.

А в целом постановка эффектна. Где еще, извините, вот так просто вы услышите 7 зонгов Вайля, а потом еще постановку малоизвестного «хореографии» — а тут еще и мини-оркестр из струнных, кларнета, аккордеона, фортепиано и ударных?

«Геликон» сделал ослепительный шаг. И этот спектакль явно должен остаться в репетуаре, посмотреть его стоит весьма многим.

Вадим ПОНОМАРЕВ

Фото: Светлана МАЛЬЦЕВА

«Семь смертных грехов» в «Геликоне» как игра ума

Валерий Кирьянов

«Семь смертных грехов» в «Геликоне» как игра ума

Ксения Лисанская

«Семь смертных грехов» в «Геликоне» как игра ума

Ксения Вязникова, Михаил Давыдов

«Семь смертных грехов» в «Геликоне» как игра ума

Дмитрий Овчинников, Ксения Вязникова

«Семь смертных грехов» в «Геликоне» как игра ума

Дмитрий Овчинников, Ксения Лисанская

«Семь смертных грехов» в «Геликоне» как игра ума

Ксения Лисанская

«Семь смертных грехов» в «Геликоне» как игра ума

Ксения Вязникова, Ксения Лисанская

«Семь смертных грехов» в «Геликоне» как игра ума

Дмитрий Овчинников, Ксения Вязникова, Ксения Лисанская

«Семь смертных грехов» в «Геликоне» как игра ума

Финал постановки

Источник: newsmuz.com