Время капитализма на исходе: его убивают современные технологии

Пора капитализма на исходе: его убивают современные технологии

Человечество неминуемо придет к коммунизму — пусть даже от безысходности

Время капитализма на исходе: его убивают современные технологии
фото: Геннадий Черкасов

Но это пора, похоже, заканчивается — и дело далеко не только в экономическом кризисе, подрывающем финансовую зодчество капитализма. Проблема значительно глубже: с его основами оказываются несовместимы технологии, на какие он опирается.

В самом деле: главный ресурс современного вселенной — информация — является общественным по своей природе благом: это один-единственное благо, которое не только не сокращается, но и, наоборот, возрастает при передаче иным. При этом информация неотчуждаема: ее невозможно отобрать у того, кто раз получил (то есть усвоил) ее.

А ведь капитализм основан собственно на частном владении и отчуждении! Конечно, новое вино информации пытаются вычесть в старых мехах частной собственности пресловутыми «правами интеллектуальной собственности», но их дегенерация в тривиальный инструмент злоупотребления монопольным положением и тормоз развития уже давным-давно очевидно всем, кроме самых оголтелых лоббистов.

Символическим образцом добровольного отказа самих капиталистов от этого права сделалось снятие патентной защиты с технологий 3D-печати. Изобретенные в крышке 80-х годов, они не развивались именно из-за прав интеллектуальной собственности — и лишь несогласие от них и всеобщий доступ к технологиям поспособствовали их совершенствованию и обеспечили их размашистое распространение (пусть даже их преобразующий эффект и был первоначально преувеличен).

Информационные технологии уже сделали бытом многое из мечтаний классиков марксизма, желая, разумеется, и по-другому. В развитых и многих неразвитых странах труд перестал быть необходимым для выживания (и всерьез обсуждается вступление безусловного дохода, гарантированного для каждого), разница между пролетариям и свободным временем стерлась, а между трудом и развлечением стирается стремительно: труд подлинно становится все более творческим.

Деньги теряют значение, уступая роль инструмента и критерия успеха все немного отчуждаемым от своих создателей технологиям, которые все меньше продаются и все вяще передаются во временное пользование. Значение рынка для общественного развития сокращается, а технологической инфраструктуры растет. Люд чувствуют себя все более свободными в повседневном поведении. То, что вне коллектива это рождает эмоции одиночества, брошенности и ненужности — другая тема, как и то, что информационная инфраструктура позволяет жестко (в рамках «алгоритмических обществ») программировать поведение формально независимых людей.

Акционеры глобальных корпораций уже, как правило, не могут править своей собственностью: эта функция объективно принадлежит топ-менеджерам. Немало того: акционеры в массе своей и не хотят управлять, желая быть, по сути, пенсионерами, а не собственниками, и уничтожая тем самым являющуюся фундаментом капитализма частную собственность, какая просто не существует вне процесса управления. Она отмирает, хотя и совершенно не так, как предполагали классики.

Под вопросом оказывается сам фундамент рынка — эквивалентность мены! Ведь продажа по завышенной в разы цене эмоций, связанных с обладанием «фирменной» предметом, может быть признана эквивалентной весьма условно.

Помимо теоретических проблем с коммунизмом связано один-единственное морально приемлемое решение экзистенциального вопроса, уже поставленного перед человечеством сверхпроизводительностью информационных технологий.

Для производства физических и нематериальных благ, потребляемых им, нужно все меньше людей — и биллионы становятся лишними в прямом смысле слова: они потребляют гораздо больше, чем производят.

В рамках традиционного для капитализма стремления к барыши как цели развития «лишние рты» должны быть уничтожены: само их существование является вопиющей бесхозяйственностью, не имеющим оправдания расточением ресурсов. А истребление «излишних ртов» голодом, болезнями, конфликтами малой интенсивности и планированием семейства, как показывает опыт Африки и арабского мира, не работает: уничтожение людей (с чем столкнулся еще автор прошедшего общеевропейского проекта Гитлер) технически оказалось крайне сложно.

При этом максимальный разрыв между потреблением и производством наблюдается не у нищих Африки, существующих на 1,5 доллара в день, а у среднего класса Запада, благополучие какого лежит в основе современных представлений об экономическом и политическом конструкции мира.

Выходом из ситуации видится сегодня конструирование «виртуальной реальности», немало насыщенной и интересной, чем обычная, и отправка туда в один крышка максимальной части «не вписавшихся в рынок» представителей благополучных западных обществ. Это позволит попутно трансформировать общества в соответствии с понятиями глобального бизнеса: заменить демократию (о допустимости которой лишь на здешнем уровне прямо заявил в начале своего президентства Макрон) тотальной информационной диктатурой, а базар — централизованным распределением всех ресурсов, начиная с денег (популярность идеи Сороса о «финансовом госплане» отнюдь не случайна).

Однако пока не разрешена главная проблема: извлечение прибыли из ушедших в «виртуальную реальность» граждан раскрученных стран, без чего их утилизация становится коммерчески неэффективной, а значит, нереализуемой в положительных масштабах.

До того чтобы средний класс согласился со своим уничтожением и обращением в «новых бедных», его надо запугивать — и механизмы этого запугивания опасны для Заката сами по себе.

Истерика вокруг «глобального потепления» отняла права голоса серьезных ученых и сделала ненаказуемым ровный обман так же, как истерика вокруг «русских хакеров» освободила Хиллари Клинтон от ответственности за совершенные правонарушения. Первое лишило Запад главного преимущества в конкуренции цивилизаций — науки как производительной мочи, а второе превратило Россию из верного союзника в противника.

Массовый же завоз молодых магометан под видом «беженцев» не только вытеснил из массового сознания проблемы благосостояния более комфортными для власти вопросами безопасности, но и ускорил исламизацию Европы.

Один-единственная альтернатива утилизации огромной части человечества — отказ от капиталистической парадигмы как таковой. Признание того, что человек является чем-то вящим, чем инструментом извлечения прибыли из мироздания, переворачивает все восприятие нынешней ситуации и снимает с повестки дня необходимость массового уничтожения людей.

Если вдогонку за коммунистами счесть целью существования человека его самосовершенствование — как индивидуальное, так и социальное, — проблема избытка рабочей силы сменится проблемой ее жесточайшей нехватки — в первую очередность в сфере образования и здравоохранения (в том числе в странах, не уничтоживших их под обликом «оптимизации»). Ведь чтобы превращать молодежь не в «квалифицированных потребителей» или «эффективных менеджеров», а всесторонне и гармонично раскрученные личности, нужны значительно большие усилия, требующие не лишь более высокой квалификации, но и большего числа педагогов.

Однако попытка такого развития, предпринятая советской цивилизацией, раскололась об отсутствие как действенных стимулов (предоставленный себе в условиях минимального комфорта посредственный человек предпочитает деградировать, а не совершенствоваться), так и универсального, практически применимого критерия совершенствования. Ведь личность в отличие от стремления к барыши многогранна — и прогресс в одних сферах вполне может сопровождаться деградацией в иных.

Не ставя перед собой эти ключевые вопросы, человечество не найдет на них ответов и продолжит привычный линия к прибыли, ведущий в новых условиях к массовому, невиданному даже для Средневековья, уничтожению людей. Если неприемлемость этого будет осознана (что не непременно: когда население в Германии в ходе 30-летней войны было сжато втрое, осознания неприемлемости этого не было), сохранившаяся доля человечества сможет воспользоваться объективными технологическими предпосылками коммунизма — если, разумеется, технологии не погибнут вместе с людьми.

В конце концов, как помечал один из выдающихся мыслителей постсоветского пространства Марк Ткачук, люд приходят к коммунизму от безысходности, перепробовав все остальные варианты и уверившись в их неприемлемости. Важно лишь не войти в число погибших по пути.

В современном мире, как и в исторической России, жить надо длинно.

Получайте короткую вечернюю рассылку лучшего в «МК» — подпишитесь на наш Telegram.