«Задача любого сотрудника — сломать человека»

"Задача любого сотрудника — сломать человека"

В российской полиции и иных силовых органах работают сотни тысяч сотрудников. Эти люд расследуют преступления и охраняют общественный порядок; они же пытают людей в филиалах и жестоко избивают участников акций протеста. Специально для «Медузы» журналист издания The Village Андрей Яковлев поговорил с мужем, который несколько лет прослужил в московской полиции и участвовал в разгоне митингов: на условиях анонимности он рассказал о своей труду и о том, как полицейские относятся к насилию. «Медуза» публикует монолог этого человека.

«Чем вяще стукачей, тем лучше опер»

Признания, как правило, не выбиваются силою. В отделе полиции применяется чаще всего моральное сила. Потому что задача любого сотрудника — сломать человека. Вот, положим, вы курящий человек. Сейчас я сниму с вас ремень и шнурки и запру в камере. Вам весьма хочется в туалет, вы стучите, а я вас не выпускаю. И дежурная смена взята другими делами. А зимой в камере порядка 15 градусов. Вы можете, разумеется, сходить под себя, но это некомфортно и неудобно.

Все это делается для того, чтобы человек произнёс максимум информации. Камера очень сильно ломает людей. Когда человек соображает, что в подобных условиях он будет сидеть пять лет (только в камере с ним будет еще 20 человек), то скоро меняется.

Потом вам захочется курить, и тут появляюсь я и говорю: «Дружище, пойдем-ка пообщаемся, покурим». Также отпускаю вас в туалет. После мы идем в кабинет, где тоже можно применять различные трюки. Так, рассыпать полчашки кофе на пол. При этом я пью кофе, и от меня пахнет табаком — вам тоже этого охота.

Ну а после этого я вас просто раскачиваю. У меня есть подтверждения вины с видеокамер, но мне надо отыскать вещдоки. «Дружище, ты украл рюкзак у школьника. Мне нужны вещдоки. Без твоей поддержки мне их найти сложно. Где этот рюкзак? Вилка за кражу — от трех до шести лет. Выбирай. Если ранее не судим, можешь получить условно. Или вот 51-я статья Конституции, можешь ничего не сообщать. Но мы в любом случае проведем обыски и найдем рюкзак. Кофе желаешь?» И вот я такой добрый и злой полицейский, только в одном лике. «Курить хочешь? Слушай, а что там на районе вообще происходит, ведаешь кого?» Понятно, что чем больше стукачей, тем лучше опер.

Колотить тебя или пытать — зачем? Ну дам я тебе по морде — ты на меня незапятнанно по-человечески обидишься и замкнешься. Профессионализм опера и его главная задача заключается в том, чтобы сломать тебя психологически. Порой для этого надо применить насилие. Но повторюсь: на моей памяти неосновательного насилия не было. Скажу фразу из одного известного сериала [«Глухарь»]: «Сила — не развесные карамельки, ровно не отсыпешь». В моей службе сила применялось, как правило, во время массовых мероприятий, когда надо было обуздать толпу, футбольных фанатов и непонятных митингующих. Либо же при задержаниях.

«Эта психологическая пытка нередко применялась в НКВД и гестапо. Она применялась и мной»

Вспомните «Пункт встречи изменить нельзя», а именно эпизод с допросом гражданина Груздева капитаном Жегловым. Там была увлекательная сцена, когда Груздев сидит и говорит: «Я не вор», а Жеглов ему отвечает: «Да, вы не вор, вы человека уложили». И в этот момент Жеглов наступает на стул, где сидит Груздев, и защемляет ему сапогом кромка плаща. Груздев пытается подняться, но не может. Вот оно — психологическое давление.

Я соображаю, что вам как обывателям, которые с системой не сталкивались или сталкивались с ней только по телевизору, представляется, что как только ты попал в отдел полиции, тебе сразу вздергивают мешок на голову, а электрошокером и дубинкой будут обхаживать со всех сторонок, чтобы выбить из тебя максимально тяжкий состав. Но нет. Потому что все соображают, что это можно сделать проще.

НА САМОМ ДЕЛЕ В ПОЛИЦИИ И Темницах ПЫТАЮТ ЛЮДЕЙ. ИЗВЕСТНЫ ДЕСЯТКИ СЛУЧАЕВ

В моей практике никто мешок на башку человеку не надевал, но, на мой взгляд, это не физическая ломка, а психологическая. Вы сами наденьте себе мешок на башку. Это делается не для того, чтобы вас задушить, а чтобы вызвать эмоция паники и страха. Другая психологическая пытка часто применялась в НКВД и гестапо. Она применялась и мной. В ней нет ничего противозаконного. Так, мы с вами беседуем четыре часа — это допрос. После этого вы закатываетесь в камеру, загруженный вопросами, и хотите отдохнуть. Через полчаса на допрос вас дергает иной сотрудник. Через сутки подобного режима без сна вы мне расскажете все, что ведаете. Мое хобби — история, и про бессонницу я узнал, когда читал какие-то мемуары сотрудников НКВД и гестапо. В гестапо, понятное дело, ребята могли вообще не стесняться.

Как-то раз я приостановил человека, про которого было известно, что он хранит наркотики. То кушать у него уже было изъято некоторое малое количество наркотиков, в частности героин. Но у меня была отчетливая информация, что он хранит гораздо большее количество, является закладчиком, то кушать, по сути, сбытчиком. Постоянные допросы помогли. Результат был достигнут. Измученный бессонницей, он все рассказал.

Припомним китайцев. Самая страшная пытка — это капелька воды, какая капает на голову. Так и у нас: ставим в камеру колонку, включаем музыку и не отключаем хотя бы часов семь. Какие песни? Да любые: от классики до AC/DC и Натали. Я такое не применял, но ведаю, что так делают в полиции. Человек в камере сначала кайфует, а часа сквозь три начинает долбить в дверь и просить выключить. Ты никому ничего не разламываешь и никому ничего не выкручиваешь. Наслаждайся музыкой, дружище. (Россия является подписантом Конвенции ООН против пыток, в какой пытка определяется как «любое действие, которым кому-либо умышленно причиняется мощная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лики сведения или признания, наказать или запугать его» — прим. «Медузы».)

«В случае с подозрением в терроризме презумпция невиновности равновелика нулю»

Да, полицейские бьют. Как правило, насилие совершается в моменты задержания. Положим, у меня есть информация, что на районе граждане кавказских республик свершили разбой. Мы отследили их машину и приехали на задержание. По нашей информации, у них как минимум кушать ножи, а как максимум оружие. Нас двое, а их пятеро. Соответственно, в мишенях безопасности задержание проводится жестко. Кому-то по ноге стукнуть, кому-то в челюсть заехать.

Когда я работал в силовом подразделении и с коллегами ходил на базары, нам нужно было, чтобы бухгалтеры, которые, как правило, дамы, не прикоснулись к компьютерам и бумагам. Мы выламывали двери с ноги и мордой в пол клали людей без разбора года и пола. А потом уже проводили диалог и досмотр при понятых. В случае с подозрением в терроризме презумпция невиновности вообще равновелика нулю, поэтому полиция всегда действует жестко.

Если выговор идет о каком-то незаурядном преступлении, например об изнасиловании, то полиция тоже трудится жестко. Те, кто знаком с кодексом воровского мира, знают, что насильникам на поясу приходится очень плохо. Точно так же и у нас. С убийствами — та же история. Тут трудятся и моменты личной безопасности, и эмоции, с которыми не всегда удается справляться.

КАК РАССЛЕДУЮТ ИЗНАСИЛОВАНИЯ

Когда насильнику отбивают одно пункт, это скорее воспитательный момент. Ни у кого из сотрудников планку не срывает, но любой проходящий пару раз приложит коленкой. В итоге, пока насильник в кабинете, человек 10 ему по яйцам дадут родовито. От такой травмы никто не умирает. Боксерскими перчатками и дубинкой никто его избивать не будет. Ну и это применяется лишь тогда, когда вина насильника доказана. Точнее — когда кушать на 51% уверенность, что человек виновен.

Самое главное для сотрудника — не покинуть следов. Потому что гражданин может взять и написать заявление. Могу разъяснить, как это делается. Вот я вам сейчас в сосок шокером дам, потому что там мягкая изнеженная кожа. Но не со стороны сердца, конечно, чтобы оно, не дай бог, не остановилось, а с иной стороны. Один-два раза дам — следы вряд ли останутся, а тряхнет неплохо, и вы вряд ли захотите повторить этот опыт. Бить необходимо в места с мягкой нежной кожей.

И вообще, зачем мне вас колотить руками, если я могу подложить толстый телефонный справочник? От удара справочником по горбе или по голове будет сотрясение мозга, а следов удара — нет. Но такое на моей практике не применялось. Буквальнее, применялось один раз в случае с узбеком, который совершил кражу автотранспорта, был взят с поличным и пытался подшутить. Да, ему приложили справочником разок, попросту чтобы утихомирить. Справочник в отделе для этих целей и возлежит. Зачем нам сейчас справочник, если есть «Гугл»?

«Я вырвал у солдата дубинку и начал ей бить куда придется»

Повергну другой пример насилия. Болотная площадь, 6 мая [2012 года]. Меня перекинули туда с репетиции парада [9 мая]. Митинг был согласованный, никаких непорядков не ожидалось. Нас попросили побыть резервом на всякий случай. Из оружий у нас только рации, мегафоны и металлодетекторы. Ни бронежилетов, ничего. И тут слышу вопль замкомбата: «Все свободные наряды бегом на выход с площади». Я видаю два ряда барьеров, между которыми стоят солдаты по 18 лет. Гурьба смяла на хрен барьеры и прет, а вот эти солдатики стоят зажатые и хрипят. Причем гурьба в 5000 человек, а сотрудников полиции там было в общей сложности распорядка 500. Остановить толпу я бы не смог, и мне надо было попросту спасать солдатиков. Я выхватил у солдата дубинку и начал ей колотить куда придется. Возможно, даже была кровь. (Сотрудники ОМОНа во пора судов по «Болотному делу» также говорили, что протестующие использовали барьеры во пора столкновений с полицией и что солдат-срочников убирали с площади, «чтобы их не задавили» — прим. «Медузы».)

Помню, я вытащил пенсионера, какой выкрикивал какие-то лозунги и активно себя вел. Рядом с ним упала бутылка с зажигательной смешением, и он вместе с сотрудником полиции начал гореть. Пенсионер попросту получил удар в челюсть, потому что у него паника, и с него тут же сбросили куртку, чтобы потушить, и сразу в скорую. В такие моменты, я нахожу, насилие оправданно.

Во время задержания применяются и оплеухи, и удары. Порой и берцами надвигались на кисти рук. Митингующие же очень любят хвататься за ограждения — ну и как мне его отвлечь, чтобы задержать за уже совершаемое административное правонарушение? Естественно, будет применена физиологическая сила. Наступлю я вам нечаянно берцем на легкие кеды, и ваша хватка будет обессилена — значит, мне будет вас легче выдернуть. Скрутил, донес до пазика — и резон мне вас бить или пинать? Электрошокер при задержании я не применял, коллеги, как правило, тоже. У нас как-то им не пользовались. А резон?

КАК ЗАДЕРЖИВАЮТ ЛЮДЕЙ НА МИТИНГАХ

Из себя я, пожалуй, никогда не сходил. Да, бывал в каких-то ситуациях на грани, но всегда понимал, что я при исполнении и сила чревато Уголовным кодексом. Но ситуации бывают разные. Как-то раз у меня в кабинете был узбек в два раза выше меня, который совершил кражу «газели». Я с него снимаю наручники, а он тут же вскакивает, отталкивает меня и врезается в стену — якобы я его избиваю башкой об стену. За это ему были навешаны определенные люля, чтобы он так вяще не делал. И была вызвана бригада скорой помощи.

Люля — это значит, что он был довольно жестко уложен на пол. А поскольку он не хотел заводить руку за горбу, чтобы для его же безопасности мы надели на него наручники, мы ему приложили довольно жестко и зажали шею. Если вы лежите на полу и я вам зажму коленом шею, то в определенный момент вам будет не хватать атмосферы. Подобные популярные приемы узнаешь на обучении сотрудников. В основном обучают разным физическим рычагам: зажим фаланги, дамская подручка.

Сложно произнести, сколько раз в неделю я проявлял агрессию. Иногда и три раза в день прилетит: кому-то по шее, кому-то пощечину, кому-то по потылице, кому-то под колено хорошо ударишь. А иногда раз в неделю мордой в пол нормально возложишь.

«Основные проблемы — это идиотизм начальства и отсутствие материальной поддержки»

Я работал в полиции пять с половиной лет. Служил в одном из силовых подразделений — на сленге оно именуется тяжелым. Я был из тех сотрудников полиции, которых называют «черепашками ниндзя» и «астронавтами». Мы идем на острие атаки, кладем мордой в пол, и нас в том числе из-за этого мощно не любят.

В моей семье не было сотрудников милиции. До службы я трудился в школе: учителем истории, а потом — заместителем директора по особой работе. Да, детей я гонял и за любую провинность давал им физиологические упражнения. Я их не бил, но, естественно, в них была куча энергии, и они постоянно бесились и срывали мне задания. В какой-то момент они уже сами стали все понимать: если накосячили, шли в крышка класса, принимали упор лежа, отжимались 50 раз, садились за парту, все. Недавно увидал моих пятиклассников, которые уже закончили школу. Накачанные парни, сохатые, из которых курят единицы, в отличие от их педагога. Получился толк? Вышел. Из школы я ушел в 25–26 лет и пошел обычным рядовым, чтобы предназначаться стране, служить идее. Я хотел пойти в уголовный розыск, чтобы разыскивать злодеев.

Я быстро адаптировался к работе в полиции, потому что в свое пора учился в мужском лицее. Это народная школа экспериментального образа — наполовину армия, наполовину суворовское училище, которое вводит в себя казармы закрытого типа, взводы и элементы дедовщины. Но опять же, дедовщина — это весьма сравнительное понятие. Могу привести пример. Я отучился два года, а вы одинешенек год. Мы сидим в корпусе на кровати, заходит помощник воспитателя (помощниками бывальщины ученики 11–12-х классов) и говорит: «Пацаны, идите берцы расставьте». Как вы размышляете, кто пойдет? Если кто-то говорил, что не будет этого мастерить, то вместо берцев он отправлялся мыть сортир. Если не пускался мыть сортир, значит, весь класс вместо ужина занимался бегом, строевой подготовкой или отжиманиями. После чего виновник, природно, получал. Это же мальчишеский коллектив — если кто-то накосячил, ему мастерили темную.

Мы очень не любили крыс. В комнате 15 человек, некто спрашивает: «Ребята, давайте вместе чай пить, у кого-нибудь кушать сладкое?» Кто-то говорит, что у него ничего нет. Хоп — прошмонали койка, а там банка варенья. В таком случае эту банку варенья разбивали ровно в кровать.

В школе я отучился от звонка до звонка с 8-го по 12-й класс. На мой взор, это одно из лучших учебных заведений в России для мальчиков, из каких делают мужчин. А в армии я не служил, потому что единственный род армий, куда я хотел попасть (погранвойска), был закрыт для срочной службы.

Никаких принципиальных расхождений между моими ожиданиями от службы в полиции и реальностью особо не было. Умеренное число бардака и отличный, здравый командир. Бардак — это непонятные распоряжения и идиотские задачи. Например, пока я служил, несколько раз сходил приказ о смене формы, и нам постоянно меняли погоны. Или нас, 20–30 человек, отправляли зачистить базар «Южные ворота», где из одного только входа выбегало от 500 до 1000 человек. При этом на какие-то не особо значительные мероприятия могли кинуть слишком много людей.

Спустя два с половиной года перешел трудиться в уголовный розыск. Там я отработал также два с половиной года, после чего ушёл. Я был земельным опером, то есть работал в территориальном ОВД и должен был заниматься безотносительно всем. Но у нас было формальное распределение работы, и моя линия — это наркотики и имущественные правонарушения, в частности грабежи и кражи. 

Основные проблемы, с которыми сталкивался, это идиотизм начальства и отсутствие физической помощи. Моя зарплата опера была 55 тысяч рублей, из каких, грубо говоря, половина уходила на бензин и на барабаны (то кушать осведомителей — прим. «Медузы»). Деньги на проведение ОРМ тоже шли из собственного кармана. Если мне нужно было совершить контрольную закупку, я отдавал свою 1000 рублей, какая потом шла как улика к делу. Даже форму, которая якобы выдается, вящая часть сотрудников покупает за свои деньги.

Кроме отсутствия финансирования было и отсутствие полномочий. Невозможность проколотить биллинг, чтобы найти украденный телефон, невозможность получить бумаги из банка при мошенстве с банковскими картами. Плюс оперов часто заваливают делами. У тебя 20–30 материалов дел есть на исполнении, а параллельно надо без конца присутствовать на каких-то совещаниях.

График труды ненормированный из-за недобора сотрудников, на которых нет денег. Была в моем отделе ситуация, когда в ППС было итого восемь человек, то есть четыре на смену. Не дай бог кто-то одинешенек заболеет — заменять-то некем. При этом по штату их было 20 человек. Нас же, оперов, по штату было семь человек, а по факту — четверо. И весьма часто мои отсыпные [часы] просто пропадали. Заканчивались сутки, а я оставался на труду делать материалы и ездить по запросам. Поэтому в полиции гигантская текучка. Тот, кто прослужил в розыске два года, уже абориген.

«Просто так мало кто задерживается. Есть хорошая фраза Феликса Эдмундовича Дзержинского»

Палочная система, разумеется, есть. Раскрываемость часто высасывают из пальца. Здесь значительна статистика. В прошлом месяце, допустим, на территории нашего отдела было зарегистрировано два разбоя, пять грабительств и 10 краж. Из них раскрыто: один разбой, три грабежа и пять краж. Потому в этом месяце нам надо, чтобы не было разбоев. И мы их показатель ненастояще занижаем.

Для этого есть свои процессуальные тонкости. Либо мы не находим состав правонарушения и пишем разные сочинения, например: «причиной кражи семени из КамАЗа стала стая воробьев, о чем свидетельствуют следы помета на бортах». Либо сбиваем состав — сообщаем с заявителем так, чтобы переквалифицировать в менее тяжкий состав — обыкновенную кражу.

А если мы раскрываем дело, то наоборот — стараемся переквалифицировать на немало тяжкий состав. Никаких угрызений совести при этом я собственно не испытывал. Самый простой пример: пьянь тырит в лавке бутылку водки. Обычное мелкое хищение, которое наказывается восемью сутками ареста и десятикратным возмещением ущерба. Прибывает убранство ППС и смотрит, что за клиент. Если на него нет никаких жалоб и заявлений и он здоров органам правопорядка, то есть где-то стучит, то составляется административка, и все. А если это человек неоднократно судимый, какой доставляет беспокойство соседям и органам, то проводится грамотный опрос. И статья переквалифицируется на грабительство, а это уже уголовка.

КАК РАБОТАЕТ «ПАЛОЧНАЯ СИСТЕМА»

Вообще, просто так немного кто задерживается. Есть хорошая фраза Феликса Эдмундовича Дзержинского: «Отсутствие у вас судимости — это не ваша заслуга, это наша недоработка». За любым человеком есть куча грехов, причем даже уголовного состава. Я размышляю, если вы поковыряетесь в своих скелетах, то найдете то, что на грани с Уголовным кодексом, не сообщая уже об административных правонарушениях. Ну кто из нас не ругался матом в общественном месте? Я вот сейчас сижу в социальном месте и курю сигарету (разговор проходил на веранде «Макдоналдса» — прим. «Медузы»).

«Нынешние сотрудники полиции в большинстве своем соответствуют нынешнему криминальному миру»

Сейчас в угрозыске много молодых неадекватных желторотиков, какие живут жаждой наживы и пытаются всеми правдами и неправдами вытрясти денежки из граждан. В том числе подставами. Сотрудники полиции перестали употреблять уважением граждан. Раньше, в 1990-х, люди понимали, что попадание в отдел чревато проблемами. В краю была такая обстановка, что милиции надо было трудиться максимально жестко. Как минимум каждый второй милицейский ходил с пистолетом. Число преступлений было просто астрономическим, на банальные кражи уже даже закрывали очи. Каждый день по несколько убийств, разбоев, несколько изнасилований и тяжких повреждений.

Сейчас общество более-менее сытое, и вящая доля преступлений приходится на мошенничество. А какой смысл колотить мошенника? Мошенник — человек эрудированный, он, как правило, достаточно неглупый и образованный, он ориентируется в экономике и технических средствах гораздо лучше, чем мы с вами. И задача — сломать его психологически. Если не получается (сломать психологически), то придется попотеть и собирать доказательства.

Может ли человек оговорить себя под поступком пыток? Во-первых, это легко можно проверить, а во-вторых, поработав в розыске, начинаешь неплохо понимать, кто жертва, а кто хищник и какой категории. Кто волк, кто шакал, кто ежик, кто кролик. Если веровать Дарвину, все мы произошли от животных. Человек живет по большей доли инстинктами, особенно люди преступного мира. Так работает во всем вселенной. Да даже в тех же самых мультиках. Вот Шарик из Простоквашино — добродушный пес, какой, скорее всего, не будет атаковать. А Матроскин — изворотливый и нежным словом может обмануть. Из такой категории людей получаются плуты.

Общаясь с человеком, я понимаю, кто передо мной — хищник или жертва — и на что он способен. Вот ты, Андрей, максимум можешь свершить что-то из административки, типа пиво на детской площадке хлебнёшь и будешь долго извиняться, когда тебя доставят в отдел. Можешь поехать на машине без страховки. Без оскорблений, но ты, скорее всего, жертва. Причем как раз из такой категории людей, какая может стать жертвой по излишней доверчивости. Вы можете сделаться объектом мошенничества или можете получить по лицу, если начнете права болтать там, где этого делать было не нужно.

Я считаю, что люди делятся на хищников, то кушать злодеев, и стадо, которое пасется. И еще есть сторожевые псы, какие защищают стадо от хищников. Но порой кто-то из псов загрызает какую-либо овцу. Поэтому пастуху — в виде надзорных органов, правозащитных организаций и СМИ — значительно отслеживать, чтобы эти самые псы не ленились отгонять хищников и сами не обратились в хищников.

К сожалению, современные сотрудники полиции в большинстве своем отвечают нынешнему преступному миру. В 1990-х и начале 2000-х в угрозыске трудились матерые оперы, волкодавы, которые давили серьезных волков. А нынешние оперы — и, скорее итого, я, хотя я был одним из самых результативных оперов, — весьма далеки от них.

Я как был сторожевым псом, так им и остаюсь. Если честно, я почитаю две категории преступников. Первая — это серьезные мошенники, интеллектуалы. Тот же самый покойный Мавроди, какой обманул всю страну и получил за это срок. И еще я уважаю разбойников. Но не тех, какие грабят девушек и бабушек с ножами, а тех, которые идут на инкассаторские машины. Вооруженные люд против вооруженных людей — кто круче. Они своего рода нынешние пираты. Только, как говорится в одном фильме, «время натуральных пиратов закончилось».