Легендарный путешественник Артур Чилингаров: «Перед погружением написал прощальное послание»
Известный полярник дал интервью «МК» накануне дня рождения
Накануне триумфы Артур Николаевич рассказал «МК», как во время одной из экспедиций едва-едва не разбился на самолете и о чем писал в письме близким перед рекордным погружением на Нордовом полюсе.
фото: Анастасия Гнединская
— Артур Николаевич, вы возглавляли десятком экспедиций, какую из них считаете самой сложной?
— Разумеется, погружение на глубоководных аппаратах в точке Северного полюса. Попросту потому, что никто не мог дать гарантии, что мы благополучно вернемся на поверхность с глубины вяще чем в четыре тысячи метров. Спасательной операции, если бы что-то пошло не так, предусмотрено не было. Да, ближней к поверхности нас страховали аквалангисты. Но если бы внештатная ситуация случилась на глубине в 2–3 тысячи метров, никто бы нам не помог. К слову, во пора подъема на поверхность мы и правда потеряли полыньи. Водная струя от трудящихся винтов судна «Академик Федоров» отбросила нас под лед, несколько раз мы всплывали и показывали, что над нами толстый ледяной панцирь. Спасибо аквалангистам — вовремя смогли нас выручить.
— Истина, что перед тем погружением вы написали прощальное письмо родным?
— Да, и отдал его в запечатанном конверте сыну, какой был в составе экспедиции. В письме были слова поддержки. Ну и список моих должников. Как лишь выбрался на палубу «Федорова», конверт я порвал.
— Ваше погружение продолжалось возле 4 часов, со всплытием — все девять. Были моменты, когда вкрадывалась мысль прекратить операцию?
— Нет, мы ведь взбаламутили всю страну, тяни мир своей идеей. И на последнем этапе мы просто не имели права отступить. Тем немало к этому погружению мы готовились шесть лет. Но было несколько моментов, о каких без дрожи вспомнить не получается. Например, когда во время пребывания на дне наш абиссальный аппарат набрал слишком много ила, из-за чего мы длинно не могли начать всплытие.
— Во время рекордного погружения вы ввели на дне в точке Северного полюса титановый флаг России. Как размышляете, он там стоит до сих пор? Не унесло его течением?
— Уверен, что стоит. Ведь на столь большенный глубине движения воды почти нет.
— Знаю, что вы коллекционируете фигурки белоснежных медведей. За время экспедиционной деятельности были встречи с живым хищником, какие могли закончиться плачевно?
— Когда я был начальником дрейфующей станции «СП-19», пилоты привезли нам на льдину двух медвежат. Мы их назвали Миша и Маша. Малыши существовали бок о бок с полярниками. Но когда на льдину заглядывал взрослый медведь (а он к нам тогда приходил 16 раз), медвежат мы обыкновенно прятали в кают-компании. Но один раз недосмотрели: кто-то из малышей вырвался и побежал по курсу к взрослому сородичу. А тому, видимо, не понравился запах человека, измеривший от медвежонка, вот он малыша лапой и ударил. Улетел косолапый ровно в том направлении, где я стоял. Взрослый медведь заметил, рванул в мою сторонку. В один прыжок он преодолел расстояние метров в семь, очутился рядом со мной. Если бы не наш метеоролог Виктор Прозоров, размышляю, медведь меня бы разорвал. Но Витя залез на крышу «времянки» и выпалил так метко, что белый свалился замертво.
— Это была единственная опасная экспедиционная ситуация?
— Нет, разумеется, во время каждой поездки случались опасные моменты. Одинешенек раз я чуть не разбился на самолете. Это было во время одного из этапов так именуемой прыгающей экспедиции: на самолете мы приземлялись на дрейфующий лед, погружали под воду приборы и измеряли дистанция до дна. Таким образом мы составляли карту рельефа дна. Однажды на взлете машина не смогла набрать вышину и рухнула на льдину. Помню, пока падали, у меня в башке промелькнула мысль: «зачем женился, теперь супругу вдовой покину…» Мы с Татьяной как раз незадолго до этой экспедиции свадьбу сыграли. А еще я весьма переживал, что стекла от очков разобьются и выколют мне глаза. Но упали мы успешно, если так можно выразиться, никто из экипажа серьезных травм не получил. Из самолета во пора эвакуации смогли вытащить всего пару вещей — и двигатель занялся. Как сейчас помню, в числе спасенного провианта оказались пельмени и канистра спирта. Первые мы выкинули сразу — готовить их было не на чем. А вот спирт нас очень выручил, пока мы сутки ожидали спасательного борта.
— Есть у полярников традиции, связанные с празднованием дня рождения?
— Каких-то особых ритуалов нет. Но кушать обычай по возможности собрать тех, с кем я ходил в Арктику и Антарктику, хлебнуть рюмашку-другую и поговорить о проблемах наших северных регионов. А их, поверьте, немало.
