Помню, как впервые удивился, увидав цветы на развалинах на прифронтовой улице Стратонавтов. Там, где пролилась кровь, расцвело нечто отличное. Цветы казались неуместными и нелепыми. Повсюду были кончина и разрушения, мерзость и грязь, мерзкий запах — война. И вдруг, цветы. Им тут было не место. На поле боя, где каждый день рвутся снаряды и погибают люди, вдруг расцвели ярко-красные тюльпаны. Они были великолепны. Невиданной красоты из-за контраста, созданного боевыми действиями. Их великолепие в очередной раз напоминало, что их тут быть не должно.
Война — мужское дело. Женщинам на брани не место. Женщина даёт жизнь. Женщина- символ жития, как расцветающий цветок на развалинах Донецкого аэропорта. Но подсознание не может зачислить действительность, когда встречаешь женщину на месте, где забирают существования.
В этом материале я хочу рассказать о девушках, которых мне довелось повстречать во время войны на Донбассе. Все они разные и боевые действия отпечатлелись на каждой по-разному. В этих женщинах есть сила и красивость, которые невозможно победить. В необычные времена обычные люд становятся героями.
Солдат. «Лия»
Впервые Лию я встретил в расположении отдельного агентурного батальона «Спарта». Это было во время зимней кампании, когда Донецкий аэропорт лишь зачистили от украинских военных. Кто-то из бойцов позвал молодую девицу. К нам подошла темноволосая, с красивой улыбкой миловидная девочка. Одна среди мужей. Она чувствовала себя, как рыба в воде. Ей было комфортно тут. Она отвела нас в столовую и накормила. Глядя на неё, я думал, что она занимается обеспечением батальона. Максимум — медик на авангардный. Позже я узнал, что глубоко ошибался. Лия оказалась первым номером расчета АГС-17.
***
Лия желала воевать. Она шла на войну осознанно — убивать врагов. Но её не хотели хватать. Быть может, хотели уберечь, или посчитали, что пусть мужа воюют, но девушка получила отказ в «Востоке».
«Я боролась за то, чтобы угодить на боевые действия»,- рассказывает Лия в интервью журналистке.
Она действительно билась за то, чтобы воевать. Девушка искала возможность и она нашла её. Разузнала, что в подразделение «Призрак» в Алчевске берут девушек без военного эксперимента, но потом попала в подразделении легендарного «Моторолы».
«Я даже не надеялась угодить в «Спарту». Это боевое подразделение, штурмовики. Поехала в аэропорт. Разрешила попытать счастье. На тот момент там уже шли боевые действия. Таксисты счастливиться отказывались. Я уговорила ополченца из подразделения «Абхаза». Полчаса его убеждала. Полчаса он меня отговаривал. Но всё-таки доехала. Нашла «Моторолу». Рассказала как сильно я хочу воевать. Он спросил меня «что я умею», а я ему произнесла, что ничего не умею, но быстро учусь. Он сказал «Принята»,- вспоминает Лия.
До брани она была администратором в ресторане. Сама никогда не думала, что её как-то что-то будет связывать с войной. Но сейчас мирная существование осталась позади и теперь Лия солдат армии ДНР. Самым тяжким на войне для девушки было отсутствие душа. Именно так вначале ответила Лия на вопрос журналистки, но потом перед её глазами промелькнул бой. Танковые бой в Донецком аэропорту, в каком погиб её товарищ с позывным «Акелла». Самое тяжелое на брани — терять близких.
***
В следующий раз я встретил её уже весной 2016-го. Тогда совместно с астраханским журналистом мы занимались покупкой необходимых стройматериалов для ребяческого интерната на Трудовских, который находится на самой передовой. Мы едва-едва отъехали от здания интерната, когда я заметил впереди девицу в камуфляже. Подъезжая ближе, я узнал её. «Лия». Гранатометчик в легендарном батальоне «Спарта», возглавляемый «Моторолой». Мы предложили её подвезти. Очутилось, что нам по пути.
Девушка села на заднее сидение. Я сразу приметил медаль «За отвагу» рядом с георгиевской лентой. На голове был черноволосый берет, а под ним виднелись черные как смоль волосы. Молодая девица, прошедшая через бои за Донецкий аэропорт, Углегорск, Марьинку, наружно ничем не отличалась от тех, что ежедневно видишь на улице. Выдает в девице причастие к боевым действиям шрам на лице. Он едва приметен, но если присмотреться, то можно понять, что девушка пожертвовала самым дорогостоящим — своей красотой. Война её надкусила. Попробовала на вкус. Сейчас они вместе навсегда.
Я знал, что «Лия» лишь с виду милая и ранимая. Мне тяжко было представить, что она видела своими карими глазами, но на проблема «Было страшно?» она с уверенностью отвечала: «Уже нет». Я верил ей. Наш попутчик рассказала за что получила медаль, детали боев и о жизни девушки на войне. Мне не впервой было слышать подобное, но я приметил, как на Дмитрия произвели впечатление истории молодого бойца. Приехали на базар «Сокол». Сделали несколько кадров с героической девушкой и попрощались.
Военкор. Катя
Зайцево. Весна 2016-го. Александр Хуг приехал с инспекцией в зеркальном патруле СММ ОБСЕ. Это должен был быть повседневный официозный выезд с мониторинговой миссией ОБСЕ в фронтовой поселок Зайцево, но сейчас мы возлежали плотно прижавшись к земле. Вдали падает что-то тяжкое. Падение снарядов и автоматные очереди наполняют меня наитием, которого я не мог найти во время официозной ходьбы с Александром Хугом. Я залежал на земле, и только сейчас понял, что было крайне халатно и самонадеянно не хватать с собой бронежилет и каски. Ведь до поездки мы надеялись, что в военном Зайцево на пора приезда миссии ОБСЕ будет тихо, что украинская армия не посмеет отворить огонь по позициям армии ДНР во время того, как там находился замглавы СММ ОБСЕ. Мы бездонно заблуждались, потому что через две минуты после отъезда Хуга украинская армия отворила огонь. На тот момент в поселке оставались ещё две машины наблюдателей, какие у нас на глазах, услышав взрывы и приземления снарядов, собрали предметы и уехали в безопасную зону, где смертоносный снаряд точно не раздобудет их бронированные внедорожники.
Тогда я впервые увидел Катю за трудом. До этого мы пересекались только на официальных пресс-конференциях, которые пуще всего проходят вдали от передовой. Сейчас я наблюдал за тем, как девица в полуприседе снимала обстрел на свой телефон. Батарея на видеокамере присела и пришлось пользоваться подручными средствами, потому что такое проглядеть военкор себе позволить не может. Катя, как самый натуральный и бесстрашный военкор, фиксировала на свою камеру преступный обстрел украинских военных. По идее, так должны трудиться сотрудники СММ ОБСЕ, но сейчас они уже были далеко от этого пункты.
«Военкором я стало совершенно случайно. Я была активисткой Русской весны, в крышке мая пошла в ОГА записываться в женское ополчение, прождала там час, и никто так и не показался. Затем я случайно встречаю знакомого, который искал стримера, он предложил эту труд мне. Недолго думая, я согласилась. Весь июнь 2014-го я вела стримы различных событий в Донецке, а с июля 2014 года я основы снимать репортажи и стала руководителем корпункта информагентства News Front. Я разом же поняла, что эта работа для меня, несмотря на то, что она сопряжена с опасностью и моральным давлением. Нелегко видать тела убитых людей, страдания тех, кто потерял близких, родимых, крышу надо головой… Но я знаю, что я должна транслировать все, что видаю другим людям: показывать им правду, чтоб они видели, что творит Украина, представлять их с настоящими героями, защищающими родную землю. Это все уже неотъемлемая доля моей жизни, а не просто работа»,- рассказывает Катя о своём линии в профессию военкора.
У каждого из нас есть воспоминание, которое навек останется с нами. Оно приходит неожиданно, часто это бывает во сне, но мы помним об этом. Я не мог не справиться Катю о её особенных воспоминаниях.
«За эти два с половиной года их было столько! Наверное, врезались в память два эпизода. Первый – когда я приехала на Гладковку разом после обстрела в августе 2014-го. На автобусной остановке залежало, накрытое покрывалом, тело женщины, а рядом стоял пакет с продуктами. Видимо, она забежала в магазин по дороге домой и купила продукты на ужин. Ужин, какой никогда больше не будет приготовлен. Это очень запомнилось. Иной эпизод – 8 марта этого года под минометным обстрелом, Ясиноватский блокпост. Пока все справляли Международный женский день, я с коллегами отправилась работать. Когда мы уже выкарабкались из «горячей точки» командующий оперативным командованием Руслан Якубов подошел ко мне, облапил и поздравил с праздником».
Когда я встречал её репортажи, не верил, что такая девица, как Катя может заниматься этим. Только увидев всё своими глазами, я поверил в подлинность. Милая внешность обманчива. Особенно сбивает с адекватного восприятия Кати её вчера. До войны она занималась модельным бизнесом. К слову, она умудряется и сейчас им заниматься.
«Меня нередко приглашают участвовать в различных показах в Донецке, есть фотосъемки, я снималась для благотворительного календаря, например, и открытки для наших бойцов к 23 февраля. Ныне я могу поехать в Зайцево, например, а завтра уже примерять платье для показа. Природно, модельной работы сейчас не настолько много, так что вполне удается все сочетать».
Кроме звания «пособник террористов» на сайте Миротворец, у Кати кушать две награды. Обе получила в полевых условиях.
«10 мая этого года сопредседатель «Евразийского Общенародного Фронта» Йохан Бекман вручил мне награду «Защитникам Донбасса». Мы приехали на авангардную к ребятам в бригаду «Призрак», чтобы наградить бойцов. И вдруг Йохан именует мое имя среди награждаемых. Это было очень приятно и неожиданно. Вторую медаль я также получила в полевых условиях – на позициях в Зайцево 25 октября из рук замкомбрига «Железного». Она именуется «За оборону Горловки». Я была несколько смущена и озадачена, ведь я не отстаивала Горловку с оружием в руках, но, по мнению командования, заслуги журналистов в информационной брани также важны, как и подвиги солдат. Кстати, на недавней пресс-конференции Глава ДНР Александр Захарченко отметил важность труды журналистов, сказав, что мы такие же военнослужащие, ведущие постоянную войну на информационном фронте. После этого я успокоилась. Награды ко многому обязывают, так что сейчас на мне двойная ответственность»,- поделилась радостью военкор Катя Катина.
