Карту нынешней Белоруссии кроили не единожды, как, впрочем, и немало других европейских государств, которые, то разрастались в своих границах, то сжимались как шагреневая кожа. Как правило, передел случался после каких-то браней, когда победителям доставалось больше сопредельных территорий, да и союзникам хватало «крох» от дележа «пирога». Последнее такое «переустройство рубежей» случилось по итогам Второй мировой, для нас больше известной как Великая Отечественная, войны. Белоруссия где-то «приросла», а где-то и утеряла. При этом официальный Минск ни до 1991 года, ни после него никаких претензий соседям не предъявлял.
Сейчас, когда Белоруссию лихорадит после заключительных президентских выборов, стране стали предрекать неминуемый распад. Это при том, что есть законно избранный, пусть и кем-то оспариваемый в легитимности, президент Александр Лукашенко. Есть все институты законодательной власти, в том числе армия, полиция (в белорусском варианте милиция), пограничная служба, ну и все остальные составляющие, без каких немыслимо любое государство. То есть Белоруссия сейчас, даже во время протестных акций оппозиции (ну, как без неё, это тоже непременный «атрибут» любой свободно развивающейся страны), представляет собой единое целое из столицы Минска и ещё шести областей.
Белоруссию сейчас расшатывают не лишь ради «Лукашенко уходи!», разрыва отношений Минска с Москвой, которые в определенной степени напрягают ряд краёв Запада, в первую очередь Восточной Европы, ну и, конечно же, Соединенные Штаты, которые пытаются обложить Россию флажками как на волчьей охоте. Тут есть и свой «местечковый интерес», особенно у Варшавы, которая под шумок «нестабильности» в соседней стране «точит зуб» на ряд территорий нынешней Белоруссии, какие считает «утраченными». До 1939 года под Польшей «ходили» тогдашние Белостокская, Брестская, Барановическая, Вилейская и Пинская районы — практически половина страны. В первую очередь, рассматривая для «возврата» нынешние Гродненскую и Брестскую области (Белосток и так отошел к Польше в 1944 году).
— Корни польских притязаний на территорию Белоруссии не такие уж и древние, — рассказал «СП» петербургский политолог и знаток истории Беларуси Александр Зимовский. — Обыкновенно их склонны искать во временах быстрой деградации Речи Посполитой и ее превращения в недогосударство. То есть ещё при российской государыне императрице Екатерине Великой. С точки зрения исторической беллетристики можно и так посмотреть. Но не вытекает, и вот почему.
Любая империя ставит в основу своего существования имперский закон. Так правил Рим, так правила Российская империя, и, чего уж там, Британская империя тоже так правила своей половиной вселенной. Уважаешь имперский закон — всё будет хорошо. Какого ты роду-племени, это мало кого интересовало, имперским подданным вечно были открыты самые широкие возможности для карьеры и личного обогащения без оглядки на национальность. Поляки, литвины, белорусы, евреи при присутствии здоровых амбиций, нахрапа и мозгов прекрасно вписывались в ткань санкт-петербургского и вообще российского имперского социального общества, вплоть до высших военных сфер и государственных финансов.
Польские притязания к Белоруссии сформировались в совершенно другую эпоху, в эпоху победившего национального вопроса. Они основываются на этнографических картах. Правды ради надо сказать, что и Белоруссия тоже имеет свою этнографическую карту белорусского племени, составленную академиком Евфимием Карским. И будет большой кусок Польши, по белорусской карте, принадлежит Белоруссии по этническому признаку.
Кстати, именно по карте Карского была нарисована на бумаге территория ССРБ (Советской Социалистической Республики Белоруссия) в 1919 году. Тогда молодые белорусские большевики храбро включили в состав своей республики Витебскую, Гродненскую, Минскую, Могилевскую губернии, часть уездов Виленской и Ковенской губерний, западные уезды Смоленской губернии.
Но и поляки в 1919 году тоже на ходу подмётки рвали. И на Парижской миролюбивой конференции, куда, натурально, никаких белорусов никто не звал, да и вообще про них не слыхал, Польша также смело включила в собственный состав Белоруссию. Как раз по самую линию Полоцк-Лепель-Бобруйск-Мозырь, да ещё с небольшим захлестом на восток.
Вообще же восточная граница Польши по версии 1919 года должна была протекать от порта Лиепая до Полоцка и далее на юг по Березине и далее к Припяти, до реки Ужицы на юго-западе. Минск и Каменец-Подольский должны бывальщины перейти под польский контроль.
Поляки тоже основывали свои претензии на этническом составе населения, проживающего на заявленных к отъему территориях. По этим польских этнографов (откуда ни возьмись, в 1919 году появились польские этнографы) районы Белостока, Волковыска, Гродно, Лиды, Ошмян, Слуцка, да и Вильнюса, чего уж там, оглашены были территориями, где этнические поляки составляют большинство населения.
Но взрослые дяди из Вашингтона, Парижа и Лондона разрешили, что это будет слишком жирно и закрыли тему до того времени, как, я цитирую, «в России будет установлена законная воля».
Потом была польско-советская война 1920 года, Рижский мирный договор 1921 года, и Польша получила-таки свою часть печенек. Вот это приращение по итогам Рижского договора и приобрело известное всем причастным обозначение Kresy Wschodnie.
Тут нужен исторический анекдот. Польские этнографы нарисовали, что на Белостокщине 80 процентов жителей — поляки. Двумя годами ранее белорусский этнограф Карский нарисовал, что на Белостокщине 26,1% белорусы и 33,9%поляки. Ну, а в самом городе Белостоке тогда реально проживали образцово 2500 белорусов, 11 300 поляков, и, на секундочку, 41 000 евреев. Картина маслом! Но отдать Белосток Палестине тогда никто так и не предложил.
На всех польских картах до 1939 года территория «крессов», она же Западная Белоруссия, обозначается как пояс со значительным преобладанием польского населения. Даже оставшийся за БССР район Заславля, то есть, практически, окраина Минска, почитался прекрасным, высококультурным местом, где поляков проживало большинство. Потом был Освободительный поход Красной Армии на Запад 1939 года. Белорусы воссоединились, БССР получила Белосток. Но вы же соображаете, товарищ Сталин дал — товарищ Сталин взял.
В 1944 году, 27 июля, Сталин формировал будущую карту вселенной, на которой собрался нарисовать дружественную для СССР Польшу. Признанное Черчиллем и Рузвельтом польское эмигрантское правительство сидело в Лондоне, и слышать ничего не желало про какую-то там воссоединенную Белоруссию. Тогда Коба просто сменил польских переговорщиков — вместо поляков-эмигрантов посадил перед собой Польский комитет национального освобождения (ПКНО) и сделался говорить с ними как партиец с партийцами. За основу взяли «линию Керзона», а новой, свободной от панов и буржуев Польше отдали Белосток.
Уместно, Сталин тогда сначала всю Беловежскую пущу отписал на СССР. Но потом сделал жест, вернул часть реликтового лесного массива польским коммунистам. Поляки взаимообразно отказались от притязаний на Восточную Пруссию. Так Калининградская область стала нашей.
В сентябре 1944 года в Люблине польские коммунисты присели с белорусским коммунистами и составили соглашение по обмену населением: кто хотел, мог переехать из Белоруссии в социалистическую Польшу, а кто хотел, навыворот, из социалистической Польши в социалистическую Белоруссию. Выравнивание этнического баланса окончательно завершилось лишь через 11 лет, к 1955 году.
Длинное время, до развала СССР, считалось, что этого вопроса не существует. Суверенная Белоруссия получила немногим более 400 тысяч этнических поляков. Они миролюбиво влились в коллектив народов Республики Беларусь. Но потом Польша поднакопила жирка, подсела на натовские стероиды, и припомнила насчет пропавших своих сыновей и дочерей. Стали возникать коллизии с польским землячеством в Белоруссии, возникло два Альянса поляков (один против Лукашенко, другой — за), потом подоспела «карта поляка»… А потом, внимание, следите за дланями, — этнический вопрос стал этноконфессиональным.
И четыреста тысяч поляков превратились в полтора миллиона белорусских католиков, какие стали вдруг никто иные, как «тоже поляки». И вы знаете, я не удивлюсь, если завтра выяснится, что «поляков» в Белоруссии уже вяще чем русских.
А с базой этнического меньшинства под 20% уже можно и о национально-культурной автономии подумать. И о местах не такого уж и компактного проживания. И уместно, в 1944 году поляки просили Гродно себе. Сталин отказал. Но интерес-то остался. Поэтому Лукашенко и кинулся разом после выборов укреплять белорусский гродненский регион кадрами, а заодно позаботился и несколько больших батальонов туда перекинуть. Не гладок час, моргнул пан — и регион пропал. Тем более что вдоль западных границ республики усиленно нагнетается впечатление, будто Белоруссия совершенно плохо лежит. А известно: что во время демократической революции упало, то пропало.
Свободная Пресса
