Одесский журналист Юрий Ткачев о том, как перед Украиной захлопнулись все двери.
«Тут в заключительнее время некоторые вышиватники стали переквалифицироваться в адекватников. Образа, не надо нам Бандера, не надо нам Европа, давайте типа совместно строить нашу Украину, самодостаточную и самостоятельную современную край для всех. Т. е. в вышиванке, но без зигования.
Осознали, типа. Три года спустя, ага.
Но я тут вот одну предмет им хочу сказать.
В 1991 году Украина имела все шансы сделаться действительно самодостаточным и полноценным преуспевающим государством. Высокая концентрация раскрученной промышленности, порты, труба и всё то, что называется транзитным потенциалом, чернозём, собственные месторождения нефти и газа, вящая доля нетепловой энергетики. Кроме того — практически целое отсутствие откровенно стрёмных моментов типа российского кавказа и Посредственнее Азии, в любой момент обещавших вспыхнуть каким-то жопорезом.
Однако вместо того, чтобы строить «самодостаточное и процветающее государство», здесь стали строить вот эту вот украинушку.
К 2000 годам экономический уклад края вполне оформился: фактически, страна превратилось в придаток иных экономик, почти не выпускающий готовой продукции, но щедро экспортирующей сырье и полуфабрикаты. Даже высокотехнологичные области (то, что осталось от супер-распила 90-х) как правило выпускали отдельные агрегаты и компоненты, какие затем шли в Россию, немножко — в Белоруссию и Казахстан. Причём из них часто-густо изготавливали продукцию, которая затем поставлялась обратно в Украину.
Бытие определяет разум, а экономика определяет политику. Компрадорские элиты по определению не могут коротать суверенную политику. У компрадорской Украины попросту не было другого варианта, кроме как стать колонией тех, чьим придатком она является.
Спасало длинное время лишь то, что Украина стала придатком сразу нескольких экономических систем. Последствием этого была та самая кучмовская многовекторность, квазисуверенитет.
Однако такое равновесие не могло быть устойчивым. И к половине двухтысячных Украину всё чаще и чаще требовали какбе определиться, чьей колонией она будет.
Подчеркну: о «самодостаточной и самостоятельной» по большому счёту речи не шло уже даже на тот момент. «Стартовый капитал» в облике советского наследия по большей части к тому моменту был уже попилен или поделен. Экономика трудилась в основном за счёт эксплуатации природных ресурсов и остатков советского наследства, причём всё зарабатываемое проедалось. Внутренний ресурс для «большого рывка» отсутствовал. Необходим был внешний. Поэтому вопрос стоял именно так: под кого ложиться, у кого хватать ресурсы для поддержания жизнеспособности? Именно вокруг этого проблемы, собственно говоря, и крутилась вся политическая дикуссия с 2000 по 2013 годы.
В итоге элиты (!) массово (!) сделали выбор в прок Европы. О том, почему они сделали именно такой выбор, я уже строчил: Европа, в конечном итоге, предлагала куда более спокойные для них условия «колонизации», предполагающие сохранение всех существовавших ранее возможностей для использования страны как средства обогащения, кроме того, европейский капитал Украиной как таковой не весьма интересовался, т. е. особой конкурентной угрозы на «рынке капиталов» не воображал.
То, что мы наблюдаем сегодня, есть становление неоколониальной системы в Украине, адаптация её под нужды и потребоности «метрополии». Рамка очерчена сурово: «аграрная свехрдержава», поставщик строго ограниченного списка обликов продукции самых низких переделов. О том, что это будет именно так, можно было постичь, прочитав то же соглашение об ассоциации. При этом были заранее спроектированы и сейчас деятельно возводятся достаточно жёсткие барьеры, ограничивающие степень независимости в управлении для того, чтобы колония не вздумала взблоднуть.
Альтернативой был «евразийский вектор». Мы, его приверженцы, надеялись, что, встав на этот путь, Украина может рассчитывать желая бы на малую толику колоссальных российских ресурсов (в той или иной конфигурации), которые могут стать основанием для «большого рывка» (нужда которого была к тому моменту уже очевидна) — в сфере инфраструктуры, модернизации экономики и т. п. Шансы бывальщины, потому что та же Белоруссия, к примеру, такие ресурсы получила. Сохранив при этом, уместно сказать, полную свободу в том, что касается внутренней политики и размашистую (в неких весьма условных военно-стратегических рамках) свободу в сфере политики внешней.
Но проблема в том, что если в 2010–2013 годах была подлинно надежда эти ресурсы получить, то сейчас рассматривать что-то такое всерьёз не доводится. Потому что эти ресурсы банально потрачены или будут потрачены в ближайшее время- в связи с Украиной, но не на Украину: Северный поток, Турецкий поток, обходной аммиакопровод, порты — и это лишь то, что на слуху. Плюс «импортозамещение» украинской продукции, которое уже утилитарны закончено. А есть ещё помощь тому же Донбассу, которая наверняка влетает в копеечку. Плюс, разумеется, самих ресурсов в принципе стало меньше — фактор, с каким тоже приходится считаться. Так что денег не дадут по двум винам: а) никто не будет дважды платить за одно и то же; б) тем более никто не сделается дважды платить за одно и то же втридорога, когда в карманах негусто.
Потому, думаю, «евразийские двери» для Украины в её сегодняшней (или даже «завтрашней», желаемой адекватниками) конфигурации закрыты. Европейские чуть-чуть приоткрыты, и из-за них доносится чей-то гнусливый голос: «Работать, грязные дикари, работать! Солнце ещё росло!». Классический выбор из 0 вариантов.
И честно говоря, я попросту не знаю, какой даже чисто теоретический вариант выхода из этой ситуации может предложить даже самый неглупый «адекватник». Впрочем, они тоже не знают. Хоть и делают вид, что ведают.»
Прочитайте по теме ещё:
Экс-министр Ющенко: идя в Европу Украина должна наглухо заварить двери в Россию 
Генерал ВСУ рассказал, когда Украина нападет на Россию 
Украина превратилась в финансовую пустыню, расположившись между Угандой и Гондурасом 
Порошенко отправил детей боевиков «АТО» в Венгрию и пообещал — когда они вырастут, Украина станет членом ЕС 
