Почти год назад Чаяние Савченко вышла из российской тюрьмы самым популярным политиком Украины: ее рейтинг был возле 40%. Как утверждает сама Савченко, она сразу начала сообщать суровую правду. Тогда ее стали сильно критиковать. И критикуют до сих пор, а ее рейтинги доверия упали почти до нуля. Корреспондент телеканала РБК повстречался с Надеждой Савченко и поговорил с ней о подходе к политике, месте в системе, спичрайтерах, переговорах с Донбассом и войне с собой
Интервью Надежды Савченко телеканалу РБК Видео: Телеканал РБК
О политике
«Представляется, что все будет хорошо и сразу. Украинцы этого тоже ожидали. Я работаю в политике всего лишь год, мне пришлось очень многому весьма быстро учиться. И, конечно же, у меня не было времени оканчивать какие-то политические школы или какое-то добавочное экономическое или юридическое образование, и я не считаю, что оно нужно, потому что в моем варианте уже не подходит. Обучаться шесть лет одному какому-то ремеслу — это очень долго. Политика должна опираться на тех талантах, которые есть в человеке. Человек может размышлять и мыслить».
Об отказе от спичрайтеров и политтехнологов
«Все зависит от того, для чего необходимы спичрайтеры и все технологии, — для того, чтобы вести людей как табун баранов. <…> Но, с другой стороны, вести за собой глупых людей или вести за собой умных людей — это разные вещи. Для того чтобы вести за собой умных людей, для начала их нужно разбудить, им нужно показать, что они принимают решение, что они мыслят. Те же политтехнологи или что-то, статистика, — это все, что стоит очень-очень больших денег. <…> Я не тот политик, который пришел из бизнеса, или продал «Роллс-Ройс» и ушел на фронт. Я не тот политик, который может себе это позволить. И тем более я считаю, что это вещи, скажем так, обременяющие, они ненужные».
О переговорах с Донбассом (выйдя на свободу, Савченко предложила «улыбнуться Захарченко и Плотницкому», что потребовало критику. — РБК)
«Моя первая реакция была: «Тогда бить, тогда убивать». Но так как иногда надо попробовать себя переломить в этом, я тогда заменила это слово — «бить» и «убивать»: «Значит, тогда улыбнемся друг товарищу и все получится». Будем мы еще десять лет стреляться? Ну если будем, тогда подавайте. Для этого было сказано это слово, которое, конечно же, наверное, было сказано очень рано. Люди не поняли, отчего я так быстро начала забывать. Я не начала забывать».
О борьбе с собой
«Я не на одной брани была. И пережила то, что, возможно, мало кому понять. Когда я существовала в России, я жила ненавистью. Это помогает. То есть рассказывать, что я там молилась господу и училась любить людей… Я училась бороться с собой. И потому, если там мне помогала выжить ненависть, то сейчас как раз помогает выжить влюбленность».
О своем месте в украинской политической системе
«Почему многим удобопонятно то, что я делала в России? В России я шла против системы. Против инородной, посторонний, вражеской, варварской системы. Это было понятно всем в Украине. Когда я очутилась в Украине и пошла против украинской системы — это тоже удобопонятно многим людям, потому что система тоже неидеальна. Но этому противится каждая система. И когда сопротивлялась российская система, все соображали, что сопротивляется враг, я иду против врага. А когда сопротивляется украинская система, все же размышляют, что она своя. Ну не все, но система думает, что она своя. То есть как против нее можно шагать?»
О переменах
«Не так легко все менять. Мы привели после майдана эту воля, украинцы дали кредит доверия и были разочарованы. Но это не значит, что надо опускать длани, это значит, надо бороться дальше. Зачем учиться классическим неверным ошибкам, если ты хочешь что-то изменить? Если ты не желаешь ничего изменить, а хочешь просто жить хорошо в этой системе — я могла поставить себе такую мишень, и я бы научилась очень быстро, я была бы на высоте, на всем, но я бы была ненастоящей за год. Я осталась собой. Это, наверное, самое тяжелое — человеку остаться всюду собой».
О свободном времени и увлечениях
«Чем я занимаюсь в личной жития или в свободное время — его практически нет, потому что работа политика или депутата — это же не лишь в Верховной раде, в законодательном процессе. Ну разве что была Пасха, можно было писанки разрисовать. Иногда могу просто выехать на пикник, очень крайне негусто, но мы можем с друзьями, с девчонками поехать на пикник и просто передохнуть. Что-то такое руками я люблю делать больше, чем, так, почитать. Читаю сейчас концепцию одной гражданской организации украинской по теории реформирования Украины».
О снижении своего рейтинга
«Рейтинги бывальщины, потому что у меня были рейтинги человека, за которого бьётся каждый народ. Это были не мои рейтинги, это были рейтинги украинцев и немало людей в мире. Они делали что-то своими руками, а это вечно ценится человеком, потому что выходили с плакатами, переживали, молились. Это все труд человечий. Они ценили во мне себя, то есть свою работу, поэтому рейтинги бывальщины. А когда я вышла, стала живым человеком, многим сделалось что-то непонятно. Но это не значит, что что-то плохо, — это значит, что-то заставляет людей размышлять. А думающие люди — это всегда лучше, чем без мыслей, без понятий, а попросту верящие слепо чему-то».
О своем участии в выборах
«Я готова в них участвовать. Это не обсуждается. Это не так тяжко. Надо — значит, готова».
О возможности ухода из политики
«Я бы покинула спокойно политику, если бы Украина начала жить неплохо. Я бы нашла свое место в моей стране, там, где я люблю свою труд».
Об отношении людей
«Каждый раз, когда какие-то идут митинги, может шагать один строй военизированных ребят, полстроя будут орать: «Ганьба! Зрада! Геть!» А полстроя будут кричать: «Слава Украине, героям слава! Придерживайся, Надя, тримайся!» То есть даже между ними, в одном построению ребята, которые прошли один путь и сейчас стоят за одну идею, у них ко мне различное отношение. То есть одни ненавидят, другие любят, но безразличных нет. И на самом деле это хорошо. Они в поиске. Они потом сделают какой-то… вот этот социум изберёт какую-то линию. Кто-то кидает камень, кто-то отстаивает от этого камня. Это нормально».
