Проматорий вместо крематория: россиянам предложили новоиспеченный вид похорон
Шведы привезли нашим ритуальщикам проект скорого превращения тел в компост
Примерно так работает технология, которую ее создательница — шведка Сюзанна Вииг-Месак — наименовала «промессией», от латинского promessa — «обещание»: обещание натуре вернуть обратно всю материю, полученную от нее. Место, где тела усопших будут подвергаться вышеописанной операции, именуется «проматорий».
В результате промессии — в отличие от кремации и тем более традиционных похорон по христианскому обряду — останки максимально скоро и полно включаются в экологический круговорот материи. Прямо по Виктору Цою: «Красная-красная кровь сквозь час уже просто земля… через три она снова жива». Максимальное приближение к натуре, где волки зайчика грызут: останки любого животного скоро утилизируют микро- или макропадальщики.
Впрочем, российские клиенты пока не готовы к подобный новации в одной из самых консервативных областей жизни, полагают многие представители траурной индустрии, опрошенные «МК». Ведь даже по поводу кремации тел до сих пор нет консенсуса: православная традиция спрашивает только погребения в землю «в натуральном виде». Ведь любой верующий, декламируя Символ веры, подтверждает, что «чает воскресения мертвых», а книжки апостолов и отцов церкви прямо указывают на воскресение в телесном лице. А как «восставать из гроба», если вместо него — урна с прахом? «Расчленяющая» технология промессии возбуждает те же вопросы.
— Ритуальная отрасль необычайно консервативна, — сообщает Наталья Фомина, директор одного из столичных похоронных агентств. — О какой биоутилизации останков мы сообщаем, если большинство российских кладбищ предполагают обязательные оградки? Наши клиенты бедствуют в месте, куда можно прийти и помянуть близкого человека — возлежащего как есть…
— Почему бы нет? — возражает Фоминой ее коллега Лариса Никишина. — Это подлинно очень прогрессивная технология. Конечно, поначалу ею будут употреблять единицы прогрессивных людей, но потом она имеет шансы сделаться стандартом. Это уже произошло с кремацией.
Действительно, огненное погребение как индустриальная технология похорон, неплохо подходящая для мегаполисов, было новинкой в первые десятилетия ХХ столетия. В России строительство крематориев, как пишет в своей книге «Советская повседневность: нормы и отклонения» российский социолог и культуролог Наталия Лебина, обсуждалось еще до революции 1917 года. Однако лишь после прихода к власти большевиков крематории и колумбарии — стены для захоронения урн — сделались реальностью. В частности, под крематорий была переделана одна из храмов московского Донского монастыря.
Но не сама по себе авангардность сделала кремацию популярной. Для этого потребовался «квартирный проблема»: участки, предоставлявшиеся на старых московских кладбищах в советскую и постсоветскую пору, очутились настолько невелики, что фактически подразумевали погребение только урны. Погребать по христианскому обычаю в большом городе попросту оказалось роскошью — и кремация сделалась вариантом нормы.
Возможно, в будущем подобная участь может ожидать и промессию. Ведь могилы людей, похороненных таким манером, очень быстро «самоочищаются». Да и цветы на них, видимо, вырастут отменные.
Лучшее в «МК» — в куцей вечерней рассылке: подпишитесь на наш канал в Telegram
