Часовые влюбленности: жизнь и смерть фигуристки Людмилы Белоусовой
«МК» вспоминает повстречаю с легендарной спортсменкой
Лиричный стиль феноменальной пары Людмила Белоусова — Олег Протопопов до сих пор остается эталоном катания двух влюбленных товарищ в друга и в лед людей. «Грезы любви» на музыку Ференца Листа в 1964 году в Инсбруке бывальщины золотыми — первые золотые медали в истории советского фигурного катания! На Играх в Гренобле-1968 чета вновь стала первой, между Играми четыре раза сделавшись чемпионами мира и Европы.
Эти двое не знали, что такое быть вылитыми на других. Но знали, чувствовали, верили, что их работа – уникальна. И желали идти только своим путем. Уйдя из спорта в 1972-м, трудились в ленинградском балете на льду, а в 1979 попросили политического убежища в Швейцарии. Они желали свободы, прежде всего творческой. Потеря званий, вычеркнутые имена из наших спортивных справочников – все это не помешивало их любви. А значит, не мешало кататься. Смысл жизни перепечатанные справочники не затронули.
«Размышляете, мы не были патриотами? — говорил в интервью «МК» Олег Алексеевич. — Да готовы бывальщины все отдать ради Родины. Иначе, зачем бы катались, когда у меня было кровотечение на Олимпийских играх в Гренобле — бывальщины камни в почках и жуткие колики, а операцию делать невозможно: при разрезанной мышце живота пришлось бы забыть о поддержках. Оставшись в Швейцарии, разом же сказали местным властям, что причины нашего побега — незапятнанно творческого характера. В нас все время что-то не устраивало Россию: то мы бывальщины слишком спортивны, то чересчур театральны, потом наоборот. После нас перестали пускать на соревнования, приглашать на показательные выступления… Мы не подавали управлять собой. Наверное, в этом была вся суть наших конфликтов».
В это тяжело поверить, но Белоусова – Протопопов катались и до последнего времени. Кому-то это представлялось, при всем уважении к фигуристам, даже лишним. Всему, мол, кушать свое время. Но не кататься для них, не выходить на лед было все равно, что не дышать. А значит, не существовать. «Наша сила только в том, что мы каждый день выходим на лед. Если утеряем его — потеряем все…».
В 1999 году впервые после побега они прилетели в Москву и Питер. Их тогда пригласил Вячеслав Фетисов на финал Гран-при по фигурному катанию в Петербурге. А Олег Алексеевич, принимая приглашение, не замедлил уточнить: «С чего это вдруг и в качестве кого? Не свадебных ли генералов?». В этой роли они себя видать не хотели.
Когда поняли, что их ждут по-настоящему, сказали, что бывальщины бы счастливы хотя бы час покататься на незабываемом для них льду «Юбилейного». Это ведь был первоначальный дворец в Питере, построенный еще при Хрущеве. Когда-то при личной встрече с Хрущевым легендарные спортсмены сообщали о том, что не может Ленинград оставаться без ледового дворца. Он поддержал их идею, поддержали и болельщики, какие по рублю в письмах присылали фигуристам деньги на строительство катка.
…Тоненькая, хрупкая Людмила рядышком с партнером и мужем в аэропорту казалась какой-то нереальной. Как смогла натура спрятать такую мощь характера в столь легкой, до прозрачности, оболочке? «В фигурном катании должна быть секрет, как в женщине», — скажет Олег Протопопов. В Белоусовой была секрет. Ее не надо разгадывать, можно только восхищаться и помнить.
«МК» встречал знаменитых фигуристов тогда в Шереметьево. Они после еще прилетят в Москву несколько раз. И даже были на Олимпийских играх в Сочи. Но та первая встреча после столь длинного перерыва, осталась в памяти ярким воспоминанием.
«Часовые влюбленности» — так назывался репортаж «МК» из Шереметьево.
Сегодня Олег Протопопов остался одинешенек. Жена, партнерша, соратница, друг, его великая тайна удалилась, покинув пост. И – осталась. Как символ безграничной любви, верности и веры…
«МК» повторяет интервью, это фигуристами в первые же минуты после возвращения. Ни один из ответов не бедствует в корректировке. Отвечал на вопросы Олег, но Людмила все время была рядышком и кивком соглашалась, не теряя легкой улыбки ни на секунду.
…«Мила! Олег!» — несколько неизменных друзей великих Белоусовой и Протопопова метались между лишь что прилетевшими легендарными фигуристами, пытаясь оттеснить фотокорреспондентов и телекамеры возле VIPовской лестницы прилета в «Шереметьево». Двадцать четыре года — это так немало… «Много», — кивала Людмила, источая такое обаяние усмешкой, что хотелось просто застыть рядом и не двигаться.
Двадцать четыре года не видала Россия своих первых олимпийских чемпионов по фигурному катанию. За эти годы — сколько их было, чемпионов!.. Но Белоусова—Протопопов — неповторимые. Гордые, но не заносчивые. Швейцарцы по виду, но — русские. В «Шереметьево» они были счастливы. И — растроганно говорили «благодарю» всем встречающим. «Вам спасибо, что приехали», — несколько ошарашенно от такого «незвездного» поведения отвечали присутствующие…
— Людмила, Олег! Гребни с вами?
— Конечно, мы хотим потренироваться в Петербурге, в «Юбилейном». Припомнить, как говорится, молодость, хотя мы и не стары…
— Разрешите вам вручить номер «МК»: мы вчера уже известили о вашем приезде…
— Спасибо огромное: «Московский комсомолец» мы лишь что прочитали в самолете. Не ожидали, что это будет так трогательно!
— Вы изумительно выглядите…
— Мы усердствуем. Надо же держать себя в форме! Людмила весит 42 килограмма, я — 64. На передышке можем прибавить пару килограммов… Но это наш боевой, соревновательный вес. Да, мы даже похудели немножко по сравнению с прошлым: во всяком случае, костюмы, в которых мы выступали на Олимпиаде в Гренобле еще в 68-м году, ныне слегка великоваты.
— Вы знаете, что многие в России до сих пор просто грезят увидеть вас снова на льду?
— Видимо, потому, что знают, что со льдом мы не расстаемся. Разумеется, тройные прыжки мы не делаем — один-два оборота. Но все обязательные элементы парного катания — поддержки, вращения, спирали… — все это кушать. И уверены — будет очень долго. Просто вестибулярный аппарат надо укреплять. Встаешь на деревянный крутящийся диск и в различные стороны вращаешься — чем больше, тем лучше. Сделать 23 целых оборота с закрытыми глазами для нас — не проблема. А потом и не проблема вынести три-четыре с половиной минуты на льду.
— Сейчас, когда вы уже ступили на московскую землю, эмоции захлестнули?..
— Мы как во сне: вот лишь что Мила в самолете заполняла анкету, въездную декларацию… И написала, что не Госкомспорт нас пригласил, а Госконцерт. По престарелой памяти написала. А это было ровно 24 года назад, когда мы уезжали из Советского Альянса — и как раз по линии Госконцерта. Я ей говорю: «Слушай, это было как будто вчера! Вот мы вчера уехали, а ныне — приехали…» Какая-то фантастика!
— Вы готовы к потрясениям, которые вас ожидают, начиная даже с того, что Москву попросту не узнаете?
— А я не знаю — мне кажется, мы никуда не уезжали. Вот только лики новые и молодые вокруг нас видим — не представляете, как это приятно!
— Беспорочно: не страшно было принимать приглашение?
— А чего опасаться?..
— «Мы отхватили от себя прошлое раз и навсегда. Мы люди очень решительные… К тому же любой день в своем доме смотрим ОРТ, НТВ и российский канал. То кушать в курсе всех событий вашей сегодняшней жизни. Довольно посмотреть на это пять минут, чтобы отпала всякая охота ездить сюда. Если когда-нибудь приедем, то только в качестве артистов, чтобы выступить перед земляками», — это вы сообщали в летнем интервью «МК». Почему же сейчас приняли приглашение?
— Мы разрешили, что не вправе отказаться. Нас пригласил председатель Госкомспорта Вячеслав Фетисов — и это было впервые за 48 лет нашей спортивной существования. Такой чести нам не оказывали даже после Олимпийских игр, когда мы выигрывали. Тогда нас встречали, разумеется, по-другому, но не будем вспоминать старое… Естественно, мы знали, что многое изменилось. Но опасений никаких, так как мы летели в новоиспеченную страну и новую Россию.
— Но и в новой России хватает непорядка — может, лучше было сохранять какие-то иллюзии?
— У меня на столе тоже целый беспорядок, но я в нем очень хорошо ориентируюсь и нахожу все вещи, какие мне надо. Так что если на нашей родине что-то и не в порядке, то кушать и люди, которые, с умом и хорошими мозгами, хорошо в этом разбираются.
— Вы никогда не выпадали из фигурного катания, сами продолжаете кататься и комментируете…
— Да, нас порой спрашивают: а вы отслеживаете новые имена? Мы их не отслеживаем — на радио «Независимость» вот уже семь лет освещаем крупнейшие соревнования. Порой и по ночам доводится работать. Так что мы не отслеживаем, а постоянно находимся в хорошем курсе событий. Можем предсказать и грядущей: будущее — за теми, кто умеет и хочет работать. Спать России не надо в любом случае: на Восходе не спят…
— Судей критикуете?
— Судейство всегда было различным. Никакая компьютерная система не заменит человеческого глаза, а самое основное — профессионального взгляда на самого себя. Если я буду глядеть на компьютер, то точно ошибусь. Ведь компьютер помимо прочего — это создание ненастоящее, самого же человека. А он начинает потом ему же и верить — хотя сам сделал программу. Но я ведь могу так программу сделать, что она и выбор сделает, как я желаю! Так что элемент субъективности все равно неизбежен в фигурном катании. И в этом — тоже суть конкуренции. Иное дело, что хочется, чтобы конкуренция была все-таки правой. А не так: выходит какой-то администратор от ИСУ — и вдруг еще одной паре дает медаль! Я бы в существования не пошел на такое награждение: я или чемпион, или полу-чемпион, извините меня!..
— Вы расстраиваетесь, наблюдая за сегодняшним фигурным катанием?
— Ведаете, в фигурном катании должна быть тайна, как в женщине. Когда кушать эта загадка — тогда интересно. Нет, нас ничего не расстраивает — уже не в том возрасте, когда переживают по такому предлогу. Тем более что мы занимаемся своим делом и пытаемся кататься так, как нам охота. А однодневки — они покатаются и уйдут, и больше их никто никогда не увидит.
— Если вам предложат в Москве или Питере консультировать кого-то из спортсменов — предзнаменованию предложение?
— За 24 года не было просьб о консультации. Да, беспорочно говоря, если такие люди, как Стасик Жук, были не весьма востребованы… О чем можно говорить?! 138 медалей заработал Жук для своей края — и его не пускали на каток ЦСКА! Но, несмотря на то, что мы не тренируем сегодня — упражняют наши бывшие ученики, и у них есть чемпионы мира: у Сваливай Николаева была Оксана Баюл, у Великовых — Шишкова—Наумов, Петрова—Тихонов… И после: мы пытались несколько раз тренировать, но поняли, что, отдавая что-то иным, не можем нормально тренироваться сами. Настоящий тренер не может трудиться вполсилы. А на себя и на других энергии может просто не достать. Мы пока еще стремимся кататься, и значит — не можем отрывать от себя чересчур много. Но дать совет детям, которые катаются рядышком, естественно, бесплатно, — это мы можем. Детям нельзя отказать.
— Сейчас вы увидите Москву и роскошные дома, какими она обросла. Допускаете мысль, что захочется вернуться, купить квартиру?..
— Наш основной дом — это лед. Там, где есть лед, там и наша квартира. А мысли… Мы все равно очень признательны своей стране: с одной стороны, она нас вырастила, но могла и стереть в порошок. Швейцария — та край, которая оказала поддержку в трудную минуту, сохранила нам житье, у нас теперь другое гражданство. Но мы как были русскими, так и остались…
В 1994 году мы получили швейцарское гражданство. Но мы — не герои этой края. В Швейцарии есть свои легенды. Если бы мы выиграли что-либо, выступая под их флагом, — тогда иное дело. Мы были там на гастролях от того самого Госконцерта. Остались — и разом заключили контракт с американским балетом на льду. Спустя полтора месяца после отростка мы уже вовсю гастролировали. У нас не было ни денег, ни угла… Когда мы огласили, что в Россию больше не вернемся, — к нам тут же пригласили полицейских, какие забрали советские паспорта. Их мы больше никогда не видели, после нас привезли в один отель, потом — в другой… До сих пор мы не знаем того пункты, где нас прятали (так как нас разыскивали советские спецслужбы), — лишь после того, как было оглашено о предоставлении нам политического убежища, можно было начать размышлять о своем угле.
Но все это уже было вторично. Главное — мы были на льду, могли тренироваться… Потому я и говорю: наша квартира — там, где лед, на котором мы катаемся!
Прочитайте по теме ещё:
«Жизнь Донбассу, смерть Кремлю»: украинские националисты в Россотрудничестве угрожали детям 
Министр образования РФ уверена, что в школах мечтают о любви, а не о сексе 
Футболист Сычев ушел из «Спартака» когда «стало страшно за жизнь» 
Фигуристки Загитова и Медведева выиграли короткую программу Олимпиады с рекордами 
