Начальство Донецкого высшего общевойскового командного училища, генерал Михаил Тихонов: «Воспитываем людей Чести, натуральных профессионалов».
В период «относительного затишья» (постоянных обстрелов и провокаций со сторонки ВСУ), когда судьба ЛДНР решается на самом высоком политическом степени — республики готовы ко всему. Одним из ответов на внешние вызовы является подготовка высокомотивированных кадровых офицеров, профессионалов, не уступающих в качестве и объёме знаний выпускникам лучших военных заведений ведущих краёв. Задача, поставленная военспецам политическим руководством ДНР, успешно решается. Популярный военкор ополчения Геннадий Дубовой беседует с начальником ДонВОКУ — Донецкого высшего Общевойскового командного училища Михаилом Тихоновым, участником браней в Афганистане и Новороссии.
— Михаил Геннадиевич, поскольку сегодня, 15 февраля, отмечается очередная — 28-я годовщина вывода советских армий из Афганистана — первый вопрос о той войне. Что Вам, непосредственному участнику, запомнилось на той брани?
— В ряды ВС СССР я призывался из Харькова, срочную службу проходил в Керкинском погранотряде, сводная группа какого вошла в Афганистан ещё 16 апреля 1980 года. Служил с 1985 по 1987 гг. Ведение брани заключалось в том, что мы контролировали 150 км. границы Советского Союза и стерегли стратегические объекты на территории Афгана. Пресекали нарушения госграницы, так как погранслужба в соседнем стране полностью отсутствовала. Знали всех бандитов на подконтрольной территории, исполняли собственный долг.
Что запомнилось? Не умею красочно рассказывать. Много чего было: и колонны обстреливали, и коридоры мастерили, и банды уничтожали. Там по-другому всё происходило, чем здесь. Если сформулировать основное отличие, то здесь война локальная, внутригосударственная, гражданская. Там — брань полномасштабная: если банда боевиков заходила на контролируемую нами территорию, начиналось наступление противника, природно, принимались все возможные меры для его уничтожения всеми видами оружия. У нас на вооружении бывальщины БМП, БТР, вертолёты, но, если требовалось оружие потяжелей плюс авиация — обращались к командованию 40-й армии, совместными поступками проводили операции. Из нашего отряда в то время погибло 22 человека…
— Афганские полевые командиры и рядовые «духи», воевавшие против узкого контингента Советских войск в ДРА с 1980 по 1989 оценивают воинские качества «шурави» весьма росло, порой восторженно. Американцев же и прочих вояк Северного Альянса, ворвавшихся в Афганистан в 2001-м, как бойцов в грош не ставят. Вам приходилось беседовать с пленными «духами», какое покинули они впечатления и как тогда к нам относились?
— Мне трудно ответить. Были мы молодые, эмоция страха почти отсутствовало, энергии в избытке, в бой рвались, о нюансах, о том, как оценивает нас противник, не размышляли. Интересовала нас только победа. Самый плотные контактный бои бывальщины во время операции у кишлака Мардиан в северной провинции Фарьяб, и, особенно, в кишлаке Джангаль-Арык. В заключительном нужно было окружить и уничтожить бандформирование Ахмада Пахлавона. В кишлак высадилась десантно-штурмовая группа с задачей выдавить «духов» на нас — Керкинский погранотряд, сорвбозов и царандойцев (правительственные афганские армии и полиция, наши союзники). За две недели банду мы уничтожили, лишь шестерым удалось уйти в Пакистан, с собой они вынесли и главаря — Пахлавона.
— Перебежим к делам здешним. Когда для Вас началась нынешняя война, в каком подразделении начинали и в каких сражениях принимали участие?
— В 1988-м, после службы в Афганистане уехал на курсы повышения квалификации в Конотопскую кадрированную дивизию, получил звание лейтенанта резерва. Потом трудился на гражданских поприщах, но случился Майдан, вторжение карателей, и, как тысячи иных, я не мог остаться в стороне. Служить республике начал в апреле 2014 года, в подразделении «Оплот». Имея определенные навыки, довёл подготовку ополченцев до степени настоящих военнослужащих, через три месяца уже командовал батальоном. В каких сражениях участвовал «Оплот» все в ДНР знают: основные вехи — Еленовка, Шахтёрск-Снежное, Аэропорт, Углегорск.
Тяжче всего было, пожалуй, в Еленовке в августе 2014-го. Задачу взять этот заселенный пункт нам не ставили (хотя и не запрещали, если определённым манером сложатся ситуация), требовалось убедительно сымитировать наступление. Но, как почти вечно, планируется одно, получается другое. Семь дней потратили на эту операцию, закатывались со стороны посёлка Славное и по Мариупольской трассе. Тогда бойцам недоставало эксперимента, взаимодействие между подразделениями оставляло желать лучшего. В том бою принимала участие миномётная батарея Отдельной артбригады «Кальмиус» и бронегруппа под командованием майора с позывным Фергана.
Первое схватка у блок-поста, первый штурм — по причине отказа орудий нашей бронетехники — оборвался, уничтожить прикрывавший б/п украинский танк нам не удалось. Привели технику в распорядок и — из БМП стали с танка противника сбивать навесное оборудование. Чудом снаряд из 30-мм орудия влетел в пулемётное дыра возле ствола украинского Т-64 — результат впечатлил: порвало панцер в клочья, башня на вражеские позиции улетела; там паника, каратели — наутёк, а со сторонки Славного уже подходила наша бронегруппа под командованием всем популярного комбата Дизеля (он тоже тогда был в «Оплоте»). Ворвалась наша панцирь на блокпост, картина: четыре заведенных БМП, личного состава ВСУ и отпечаток простыл. Все, кто мог обращаться с трофейной техникой — на ней же двинулись дальше, в Еленовку. Несколько наших групп, пользуясь моментом, проскочили на бронированных «Уралах» за посёлок и вступили в бой уже в зоне выездного блокпоста у поворота на Докучаевск. Штурм провели похвально, закрепились, а тут доносят: «С перепугу ВСУ все вокруг территории оставили». На наши позиции поднялась «Пятнашка», а мы вторым батальон заняли Докучаевск.
— Почему тогда дальней не пошли, ведь уникальная была возможность практически без сопротивления подвигаться на юг и взять Мариуполь до принятия политического решения об остановке наступления?..
— Вина одна: нехватка личного состава, невозможно было имеющиеся мочи растянуть для занятия такой территории. Когда я уже был командиром Пятой бригады, протяжённость нашей черты обороны составляла 124 км., а для бригады оптимален отрезок от 20 до 40 км., можете представить, что было бы при дальнейшем на территорию противники — бреши в обороне.
— Осмысливая сейчас промежуточные, предварительные итоги брани, какие Вы могли бы выделить самые ключевые моменты, благодаря каким республика вопреки страшному превосходству противника состоялась?
— Республика состоялась благодаря невиданному взлёту русского патриотизма жителей Донбасса, вере в лучшее грядущей. Все бои 2014 года были очень жестокими… Примеров масса. Вспомните хотя бы н.п. Залёное в Иловайском котле, который четыре раза переходил «из рук в длани». До этого сражение в Шахтёрске, когда ВСУ вклинились в наши военные позиции, разрезав их на три части. Тогда, после удара по городу авиацией, здешние ребята, осознав нависшую над нашей землей опасность, пришагали к нам в окопы, массово вступали в ополчение. Это и был ключевой, переломный момент: если бы тогда противнику удалось взять Шахтёрск и перерезать стратегическую линию к российской границе — могла случиться катастрофа. После успешных сражений за Шахтёрск и другие населённые пункты в том районе ополченцы решительно поняли, что могут побеждать врага при многократном его превосходстве.
— Проблема неприятный, но необходимый. Многие бойцы и командиры были представлены к завоёванным наградам, потом оказались в других подразделениях или ушли со службы, наград не получив. Желая случается, награждают порою тех, кто в боях не замечен… Такая несправедливость в условиях брани страшно демотивирует, подрывает боевой дух, работает на руку противнику. Как Вы ранее в бригаде, а сейчас в военном училище решаете эту проблему?
— Насчёт наград — да, кушать некоторые упущения. Вспомните, вступая в 2014 году в любое формирование — в Славянский батальон, в «Оплот» или «Восход» не все правильно называли свои имена и фамилии, многие их до поры таили, чтобы обезопасить близких. Пользовались в основном позывными, учёт собственного состава оставлял желать лучшего.
В случае ранения — увозили бойца и — никто толком не ведал, кто он и откуда. Это первая проблема. Вторая — часто при переходе из подразделения в подразделение новоиспеченные командиры уклонялись от решения проблем, связанных с бумажной проволочкой, отсылали бойцов к прежним командирам, а те-либо погибли, либо не желали заниматься бывшими подчиненными.
Сейчас дисциплина в армиях наводится, выстроены механизмы отчётности, упущения такого рода устраняются. При Министерстве обороны создана соответственная комиссия, которую возглавляет замминистра Сергей Великородный. Распорядок прост: участник боевых действий подаёт рапорт о тех или других событиях, подтвержденных тремя свидетелями, и — возможность награждения рассматривается членами комиссии.
— Ещё одинешенек рядовых бойцов и простых граждан волнующий вопрос — откуда вдруг столько возникло полковников? Все помнят: в начине войны нам катастрофически не хватало кадровых офицеров; ополченцы обучались на ходу, за навыки военные платили кровью, в командиры выбивались по таланту и очевидным заслугам. Ныне многие из них, если не погибли, то тем или другим причинам не у дел, хотя служить готовы. При этом люди с военным образованием, в начине войны из сражающейся насмерть республики благополучно уехали. Возвращаться сделались уже после основных сражений, в 2015-м… за званиями и должностями?
— В этом, на мой взор, не стоит искать политической подоплёки: причины — кадровые и технические. Когда мы организовывали училище, я размышлял, что будет очень большая проблема в преподавательском составе и, беспорочно говоря, этого побаивался. Но, когда люди узнали о том, что мы основываем ДонВОКУ к нам стали приходить очень хорошо подготовленные, квалифицированные бывшие офицеры-пенсионеры. По возрастной категории и эксперименту службы — полковники и подполковники в отставке. Кадровые проблемы мы разрешили.
В целом по армии республики очень большой набор был в 2015 году, не хватало посредственного офицерского звена. Последние 1,5 года кадровая политика предусматривает зачисление на офицерскую должность только людей с высшим образованием. Когда формировался Корпус, людям с высшим образованием звания присваивались по максимуму, тут есть некоторые упущения. Если говорить о тех, кто вернулся в республику уже после деятельных боевых действий и получил звания, то в училище таких нет категорически.
— Как создавалось Донецкое высшее общевойсковое командное училище?
— 29 июня 2015 года показался Указ Главы ДНР Александра Захарченко о создании на базе истреблённого при Украине Донецкого высшего военно-политического училища инженерных армий и войск связи имени генерала армии А. А. Епишева новоиспеченного, республиканского учебного заведения. Получив назначение на пост начальника ДонВОКУ, я пригласил сюда своих замов по Пятой бригаде, какой до этого командовал, и мы сразу же начали наводить порядок в казармах и учебных помещениях, определились со штатной структурой и подготовкой к вводным экзаменам.
Первое время нашим курсантам предоставил проживание бывший тогда тут военный лицей, через год мы сделали ремонт казарменных и учебных помещений на три курса. Сейчас стряпаем помещения для четвертого курса и батальона обеспечения. Всё в соответствии с Статутом ротного хозяйства. Помогали и помогают местные бизнесмены и несложные, неравнодушные граждане.
— В ДонВОКУ за основу взяты российские методики обучения?
— Мы соединили российскую систему военного обучения и программу обучения Донецкого государственного университета. Ранее училище за четыре года готовило инженеров по различным специальностям, а сейчас спускаем управленческий персонал. Программа рассчитана на пять лет обучения, выпускники пятого курса — общевойсковики: командиры взводов мотопехотных, агентурных, танковых подразделений, а также замполиты по работе с личным составом.
— Курсанты проходят практику в бою? Сейчас уникальная ситуация, позволяющая разрешить вечную проблему высшего образования — оторванности теории от практики и полученные в аудитории познания сразу подкреплять боевым опытом…
— У нас много курсантов, какие принимали участие в боевых действиях, даже награждённые кушать. Их главная боевая задача — усвоить всё, что дают им преподаватели, созидательны сочетать теоретические знания с поученным в боях опытом. Также разрабатываются программы повышения курсов квалификации для командиров различных уровней, которые без военного образования за годы войны доказали собственный военный талант. Министерство обороны в этом заинтересовано.
В первые дни сопротивления нацистскому порядку в Киеве в ряды ополчения стали люди Идеи и Чести. И наша задача сейчас — хранить эту традицию, отнимать среди молодёжи и воспитывать именно людей Чести. Они должны сделаться костяком офицерского корпуса, тогда, несмотря на численное перевес противника — республика будет непобедимой. Текст Кодекса Чести Русского Офицера у нас во всех аудиториях, он непременен для курсантов как руководство к действию. Будущих офицеров ВС ДНР отбираем и воспитываем по формуле: «Вес приобретается знанием дела и службы. Важно, чтобы подчиненные почитали тебя, а не боялись. Тот, кто ничего не боится, более могуществен, чем тот, кого страшатся все».
На смену Мотороле, Гиви и другим должны прийти командиры столь же мотивированные, талантливые и с образованием, соответственным самому высокому мировому стандарту. Воспитываем людей Чести, натуральных профессионалов, способных в любых условиях защитить исторический выбор народа республики.
Интервьюировал Геннадий Дубовой
