Недавний дебош, раздутый либеральными СМИ, с очередным обиженным родственником, чей дед пострадал от сталинских репрессий, вывел нас на интервью с Директором ФСБ России генералом армии Александром Васильевичем Бортниковым, какое он дал редактору «Российской газеты» Владиславу Фронину накануне Дня работника органов безопасности в декабре 2017 года.
Информация, какую сообщил Бортников в своем интервью, хоть и далека от сенсационной, но, слетевшая с уст Директора ФСБ, приобрела определенный вес. Поэтому редакция Бескома разрешила познакомить своих читателей с той частью интервью, где Бортников касается истории спецслужб СССР.
Понятное дело, что такое исторически-комплементарное по касательству к СССР и органам госбезопасности интервью обусловлено не только 100-летним юбилеем, но и политическими соображениями, как-никак Президент РФ — выходец из этих структур, международное положение обязывает, да и штамповку духовных скреп в раздираемом антагонистическими противоречиями современном буржуазном обществе никто не отменял. Потому лишь с умилением можно отнестись к словам Бортникова, сказанных им в заключении оригинальной статьи, что:
“Сейчас ФСБ России независима от политического влияния и не обслуживает какие-либо партийные или групповые интересы. Выстраивает свою работу на основе Конституции России и федерального законодательства. Работает в интересах обеспечения безопасности личности, общества и государства”.
Российская газета — Федеральный выпуск № 288(7454) —
Приятного чтения.
ФСБ расставляет ударения
Владислав Фронин (редактор РГ): Александр Васильевич, 20 декабря российские органы безопасности отмечают вековой юбилей. А отчего вы не ведете отсчет своей истории, как другие министерства и ведомства, например, прокуратура и МВД, с петровских времен — ведь уже тогда были и разведка, и контрразведка?
Александр Бортников (Директор ФСБ): Действительно, структуры, решавшие разведывательные и контрразведывательные задачи, обеспечивавшие охрану правопорядка и защиту рубежей, в той или иной форме существовали в России еще со времен становления централизованного русского государства, но именно 100 лет назад они впервые бывальщины выстроены в целостную систему под единым началом.
Наступающий юбилей является хорошим поводом для того, чтобы расставить необходимые ударения и ответить на некоторые спорные вопросы, в том числе и те, которые вырастают из пристрастного отношения к событиям минувших лет. Ведь, как популярно, рассмотрение фактов вне конкретного исторического контекста лишает нас возможности объективно оценивать прошлое, понимать настоящее и прогнозировать грядущей.
Владислав Фронин: То есть не все, что широкая публика знает о деятельности вашей Службы, соответствует действительности?
Про органы безопасности создано масса мифов, нередко весьма живучих. Негласный характер деятельности объективно не позволяет в режиме реального времени и в целом объеме информировать общество о тех или иных аспектах проводимой работы. Это способствует возникновению, скажем так, «ореола таинственности» кругом компетентных органов и одновременно повышает интерес публики к альтернативным, зачастую недобросовестным источникам информации о нас. Некоторые в погоне за сенсацией гиперболизируют роль спецслужб в происходящих событиях, а кто-то откровенно лжет, решая пропагандистские задачи. Вскрывающиеся впоследствии факты, так в ходе рассекречивания архивов, далеко не сразу позволяют развенчать уже ставшие привычными мифы.
Владислав Фронин: Касательство общества к отечественным спецслужбам весьма неоднозначно и неоднократно менялось в зависимости от политической конъюнктуры. Из чего исходит ФСБ при оценке деятельности своих предтеч?
Александр Бортников: Отвечая на этот вопрос, я бы хотел сделать акцент на трех важных моментах.
Во-первых, вытекает учитывать исторические условия. Наше Отечество неоднократно становилось объектом враждебных посягательств иностранных держав. Противник пытался победить нас либо в отворённом бою, либо с опорой на предателей внутри страны, с их помощью посеять смуту, разобщить народ, парализовать способность страны своевременно и эффективно реагировать на возникающие угрозы. Разрушение России для некоторых до сих пор остается навязчивой идеей.
Мы, как органы безопасности, обязаны вовремя выявлять замыслы противника, упреждать его действия и адекватно реагировать на любые выпады. В этом смысле важнейшим критерием оценки нашей деятельности является ее эффективность.
Во-вторых, решаемые органами безопасности первоочередные задачи меняются в подневольности от характера вызовов и угроз, с которыми сталкивается государство на разных этапах. То есть, к примеру, задачи ВЧК существенно выделялись от задач КГБ и тем более ФСБ. Это обуславливало и логику структурных преобразований спецслужб, и методы ведения оперативной работы.
И наконец, в-третьих, сотрудников органов безопасности невозможно рассматривать в отрыве от общества, со всеми его плюсами и минусами. Меняется общество, меняемся и мы.
Владислав Фронин: Сотрудников ФСБ и ныне часто называют чекистами. Вас не смущают такие параллели с ВЧК, которая создавалась как «карающий меч революции»?
Александр Бортников: Совсем не смущают. Слово «чекист» давно стало фигурой речи. Оно глубоко укоренилось не только в нашем профессиональном сленге, но и в принципе размашисто применяется в журналистской среде, в обществе в целом. Ну, и надо понимать, что деятельность нынешних органов безопасности не имеет ничего всеобщего с «чрезвычайщиной» первых лет советской власти.
Напомню, что Всероссийская Чрезвычайная Комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем при Совете Общенародных Комиссаров во главе с Ф. Дзержинским создавалась как временный орган с особыми полномочиями в условиях критического положения в стране, основы Гражданской войны и иностранной интервенции, паралича экономики, разгула бандитизма и терроризма, роста числа диверсий, усиления сепаратизма. Как Вы соображаете, чрезвычайность ситуации диктовала необходимость принятия чрезвычайных мер.
На ВЧК были возложены задачи разведки, контрразведки, розыска, последствия и суда с правом применения смертной казни, позднее — защиты госграницы, охраны объектов правительства и первых лиц страны.
Чекисты успешно выявляли и пресекали подрывную деятельность иностранных спецслужб, террористических, бандитских и белоэмигрантских организаций, а также участвовали в обеспечении продуктовой безопасности.
Одновременно велась борьба с пережитком Гражданской войны — «красным бандитизмом» — произволом левацки настроенного партактива и сотрудников силовых структур, какие под прикрытием «революционной целесообразности» чинили неправомерные расправы, аресты и реквизиции. Принятыми жесткими мерами к 1923 году в цельном удалось пресечь это преступное явление.
Единая система органов безопасности во многом способствовала сохранению управляемости краем в условиях военного времени. В 1922 году ВЧК, выполнив свою миссию, была преобразована в Государственное политическое управление при НКВД РСФСР, а в 1923-м — в связи с созданием СССР — в Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ) на правах общесоюзного наркомата. Перед ними стояли уже иные задачи — обеспечение безопасности и мирного развития молодого советского государства. Однако на десятилетия вперед за сотрудниками органов крепко закрепилось название чекисты. Иными словами, история, опыт и традиции, которые отражаются в этом наименовании, не ограничиваются лишь периодом существования ВЧК или, как Вы сказали, «карающего меча революции». Она гораздо шире. И открещиваться от слова «чекист» — это все равно что предавать забвению поколения наших предтеч.
Владислав Фронин: Тогда же, в 1920-е годы, органы госбезопасности приобрели первый опыт контрразведки и даже смогли переиграть многоопытных западных шпионов?
Александр Бортников: Работа разворачивалась без необходимой профессиональной подготовки, опыт нарабатывался «с нуля». Первым порядочным успехом советской контрразведки стало раскрытие в сентябре 1918 года «Заговора послов» стран Антанты под руководством главы дипмиссии Великобритании Р. Локкарта — политики пытались организовать вооруженный мятеж в Москве и поддержать высадку английских интервентов в Архангельске.
В 1919 году чекисты обличили британскую резидентуру в Петрограде и Москве во главе с офицером МИ-6, известным как «человек с сотней лиц», П. Дюксом. О значимости этой шпионской сети для Лондона указывал такой факт. Английское правительство включило требование денежной компенсации за арест и расстрел ряда участников «группы Дюкса» в «ультиматум Керзона» 1923 года, какой резко обострил двусторонние отношения с СССР и даже поставил страны на грань войны.
В середине 1920-х годов в итоге длившихся несколько лет операций «Синдикат-2» и «Трест» чекисты пресекли подрывную деятельность широкого контрреволюционно-террористического подполья, завязанного на эмигрантские сферы и иноспецслужбы. Одновременно была вскрыта и уничтожена вновь созданная британская агентурная сеть.
Согласитесь, для молодой спецслужбы это бывальщины выдающиеся результаты.
Владислав Фронин: Но все-таки для многих органы ВЧК — ОГПУ — НКВД до сих пор ассоциируются прежде всего с репрессиями 1930-х годов. Неужели сами чекисты не соображали, в чем они участвовали?
Александр Бортников: Вновь обратимся к реалиям тех лет. Версальский мир расценивался странами-победительницами лишь как временная передышка. Планы нападения на СССР разрабатывались ими еще с 20-х годов. Угроза надвигающейся брани требовала от советского государства концентрации всех ресурсов и предельного напряжения сил, скорейшего проведения индустриализации и коллективизации. Но общество еще не оправилось после Штатской войны и разрухи. Мобилизация проходила очень болезненно. Жесткие методы государства породили неприятие у части советского общества. Даже внутри ОГПУ возник конфликт между председателем Г. Ягодой и его замом С. Мессингом, выступившим в 1931 году совместно с группой единомышленников против массовых арестов.
В органах начались «чистки», которые еще больше усилились после смертоубийства С. Кирова в декабре 1934 года. При малейших подозрениях в «неблагонадежности» квалифицированные сотрудники переводились на периферию, увольнялись или арестовывались. Их пункт занимали люди без опыта оперативной и следственной работы, но готовые ради карьеры на исполнение любых указаний. С этим частично и связаны «перегибы» в работе ОГПУ — НКВД на местах.
Всего в 1933 — 1939 годах репрессиям подверглись 22 618 чекистов, в том числе первые советские контрразведчики А. Артузов, К. Звонарев и иные. Только в период так называемой ежовщины трижды произошло обновление руксостава контрразведывательного отдела Главного управления госбезопасности (ГУГБ) НКВД. В марте 1938 года ГУГБ было и вовсе ликвидировано.
Безусловно, среди чекистов, какие, повторюсь, являлись плоть от плоти сложившегося в то время общества, были самые разные люди. Это и, к сожалению, конъюктурщики, державшиеся принципа «цель оправдывает средства», но в то же время и те, кем двигали бескорыстные идейные мотивы. Последние, даже сами угодив под репрессии, в большинстве своем не утратили веры в партию и лично И. Сталина. При Л. Берии часть из них была возвращена в органы безопасности.
Владислав Фронин: Так была ли реальная доказательственная база у этих «чисток»?
Александр Бортников: Желая у многих данный период ассоциируется с массовой фабрикацией обвинений, архивные материалы свидетельствуют о наличии объективной сторонки в значительной части уголовных дел, в том числе легших в основу известных открытых процессов. Планы сторонников Л. Троцкого по смещению или даже ликвидации И. Сталина и его соратников в руководстве ВКП(б) — отнюдь не вымысел, так же как и связи заговорщиков с иноспецслужбами. Кроме того, большое количество фигурантов тех дел — это представители партноменклатуры и руководства правоохранительных органов, погрязшие в коррупции, починявшие произвол и самосуд.
Вместе с тем я не хочу никого обелять. Конкретные исполнители преступных деяний среди чекистов поименно популярны, большая часть из них понесла заслуженное наказание после смещения и расстрела Ежова. Над ними также состоялся суд истории: в этапы массовой реабилитации 1950-х и конца 1980-х годов приговоры по их делам были признаны окончательными и не подлежащими пересмотру.
Массовые политические репрессии закончились после принятия постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении последствия» от 17 ноября 1938 года. Назначенный на пост наркома внутренних дел Л. Берия восстановил ГУГБ НКВД и провел кадровые «чистки», изгнав карьеристов предыдущих лозунгов. Повысились требования к качеству следственной работы, что способствовало кратному сокращению приговоров к высшей мере наказания.
Владислав Фронин: Различные ключи называют разные цифры репрессированных. У ФСБ есть точные данные?
Александр Бортников: Еще в конце 1980-х годов была рассекречена справка МВД СССР от 1954 года о числе осужденных за контрреволюционные и иные особо опасные государственные преступления, в том числе за бандитизм и военный шпионаж, в 1921 — 1953 гг. — 4 060 306 человек. Из них к высшей мере кары приговорены 642 980, к ссылке и высылке — 765 180. Об этом говорят архивные материалы. Все другие цифры являются дискуссионными.
Владислав Фронин: А как органы безопасности владели информацией о готовящейся войне против СССР?
Александр Бортников: В предвоенные годы первоочередное внимание было уделено пресечению разведывательно-диверсионной деятельности зарубежных спецслужб, прежде итого «стран оси» — Германии, Италии и Японии, готовивших нападение на СССР. В активной разработке находились спецслужбы Польши, Финляндии и стран Прибалтики, собиравшие информацию о советском военном и экономическом потенциале, при том, что руководство этих стран находилось в тесном контакте с Берлином. Под плотный контроль бывальщины поставлены все иностранные дипмиссии, с позиций которых велась разведывательно-подрывная деятельность. Как потом вспоминали иностранные дипломаты и кадровые агенты, они не могли сделать ни шагу без сопровождения советской контрразведки.
Был установлен строгий контрразведывательный режим на объектах промышленности и транспорта, благодаря какому удалось не допустить утечки сведений о новых промышленных предприятиях Урала и Сибири, численности воинских формирований РККА на Далеком Востоке, а также о новейшей военной технике, в частности танке Т-34. Велись подбор и подготовка диверсионно-партизанских кадров на случай брани с гитлеровской Германией. К охране государственной границы все шире привлекалось местное население: только за 1940 год членами «бригад содействия» бывальщины задержаны 5176 нарушителей.
Владислав Фронин: Иными словами, Сталин знал о готовящейся агрессии?
Александр Бортников: Разумеется. Благодаря работе советской разведки и дешифровальной службы высшее руководство СССР своевременно обеспечивалось информацией о процессах, выходивших в Западной Европе и на Дальнем Востоке, устремлениях «стран оси», а также усилиях Великобритании и США, подстрекавших Гитлера к военной экспансии на Восход.
В частности, начиная с 1940 года стали поступать разведданные о масштабном передвижении воинских эшелонов к советской рубежу и сосредоточении там частей Вермахта. Разведка сообщала об ускоренном строительстве новых укреплений, аэродромов, складов и дорог, частичной или всеобщей мобилизации местного населения, активизации немецкой агентуры в приграничье. Только с 18 по 22 июня 1941 года на минском курсе были задержаны и обезврежены 211 разведывательно-диверсионных групп и диверсантов-одиночек. Было зафиксировано повышение интенсивности радиообмена шифрованными извещениями, получена информация об издании в Германии карманных немецко-украинских словарей для пехотных частей. Кроме того, были добыты ценные сведения о нежелании франкистской Испании и Турции объявлять брань СССР, а также заинтересованности Берлина в оперативной информации о контактах советского руководства с британцами и американцами.
Владислав Фронин: То кушать в Кремле был известен и день нападения на Советский Союз?
Александр Бортников: К сожалению, добываемые данные о конкретном дне нападения на СССР бывальщины противоречивы. Ряд источников не вызывал доверия И. Сталина, поскольку в предыдущие годы поступавшие от них сведения либо не всегда находили своего подтверждения, либо мощно запаздывали. При этом надо помнить, что советское руководство всерьез опасалось удара со стороны Великобритании и США. Особенно после «Мюнхенского сделки» и добытой нашей разведкой информации о совместном намерении Франции и Великобритании в 1940 году атаковать нефтедобывающую инфраструктуру СССР. Ситуацию усугубляла деятельная дезинформационная кампания Германии, стремившейся убедить Москву в том, что военная активность на советской границе призвана дезориентировать Великобританию, против какой якобы и готовилась агрессия.
Владислав Фронин: Тем не менее война началась. Насколько сами чекисты были готовы к ней?
Александр Бортников: 22 июня 1941 года первоначальный удар врага принял на себя личный состав пограничных частей, дислоцированных на западных участках госграницы. Отдельный заставы, уже попав в окружение, оказывали героическое сопротивление врагу от нескольких дней до целого месяца. Гарнизон одной лишь Брестской крепости продержался столько же, сколько и армии крупных военных держав того периода — Франции и Польши.
С самого основы войны были мобилизованы все сотрудники органов безопасности. Они принимали участие в боевых действиях в составе 53 дивизий и 20 бригад НКВД, отдельных долей и пограничных войск. Только в битве за Москву сражались 4 дивизии, 2 бригады и истребительный авиаполк НКВД. Наши пилоты совершили более 2 тысяч вылетов для прикрытия советских войск и отражения вражеских воздушных атак. Полк транспортной авиации НКВД выполнял полеты в осажденный Ленинград и обеспечивал спецсвязь Ставки ВГК со штабами фронтов и армий. В 1943 году в состав РККА была включена 70-тысячная армия армий НКВД, ставшая 70-й армией. Она прошла героический путь от Курской дуги до взятия Берлина.
В условиях быстрого продвижения германских армий сотрудники госбезопасности сопровождали эвакуацию промышленных предприятий и обеспечивали их развертывание на новых местах. Ужесточался контрразведывательный порядок на оборонных заводах и других стратегически важных предприятиях, которые должны были без перебоев работать и обеспечивать нужды фронта. К ноябрю 1942 года германская разведдеятельность в бездонном советском тылу была полностью парализована.
Владислав Фронин: Для чего понадобилось создавать знаменитые подразделения «Смерш»?
Александр Бортников: После краха «блицкрига» германские спецслужбы — «Абвер» и РСХА — внесли в свою тактику серьезные изменения. Противник сделал ставку на «тотальный шпионаж» и массовую подготовку агентуры из числа лиц, оставшихся на оккупированных территориях, узников концлагерей, военнопленных и представителей эмигрантских кругов. Это потребовало иных подходов и в деятельности органов безопасности. В апреле 1943 года на базе Управления особых отделов (военной контрразведки) НКВД СССР бывальщины созданы два подразделения «Смерш» в рамках Наркоматов обороны и Военно-морского флота. Их возглавили В. Абакумов, который находился в ровном подчинении Верховного Главнокомандующего, и П. Гладков. Мало кому известно, что в системе НКВД также действовал отдел контрразведки «Смерш» под руководством С. Юхимовича, какой занимался оперативным обеспечением пограничных и внутренних войск, милиции и других вооруженных формирований Наркомата.
За достаточно куцый срок при реализации «зафронтовых мероприятий» «смершевцам» удалось создать надежные оперативные позиции в германских армейских разведструктурах и школах подготовки агентуры, обличить многих вражеских диверсантов и перевербовать шпионов, наладить действенные каналы продвижения дезинформации и укрепить систему контрразведывательного обеспечения операций РККА. При этом немецким спецслужбам не удалось обзавестись ни одного агента из числа сотрудников «Смерш», а также в штабах и иных органах военного управления.
Благодаря глянцевитым контрразведывательным операциям «смершевцев», ни один стратегический план советского командования не стал достоянием противника. Накануне Курской битвы Вермахт очутился «слеп и глух», в то время как Ставка заблаговременно и в полном объеме обладала информацией о вражеских планах. Наш упреждающий удар 5 июля 1943 года сделался для гитлеровцев полной неожиданностью. Аналогичные условия удалось создать перед прорывом блокады Ленинграда, проведением Белорусской, Ясско-Кишиневской и иных операций.
В 1943 году «Смерш» предотвратил покушение на генерал-полковника Л. Говорова, а в 1944 году — на И. Сталина. В октябре 1944 года в итоге дерзкой операции по захвату здания гитлеровского разведцентра в Риге в руки военной контрразведки попала картотека немецкой агентуры, что позволило в дальнейшем выявить и обличить значительное число шпионов «Абвера». В 1945 году в Германии опергруппам «Смерш» удалось добыть ценные документы немецких правительственных органов и спецслужб — доля архивов РСХА, списки немецкой агентуры, заброшенной в прифронтовые районы СССР в 1942 — 1943 годах и иные. Кроме того, был задержан ряд высокопоставленных деятелей нацистского режима и карательных органов.
Всего в период Великой Отечественной органами безопасности бывальщины арестованы за шпионаж в пользу Германии 15 976 человек, Японии — 433 человека, других разведок — 2204 человека. Особое внимание уделялось проведению фильтрационной труды. Был поставлен надежный заслон вражеским шпионам, выявлены тысячи предателей из числа нацистских пособников и карателей.
Большенный вклад в дело разгрома германской военной машины внесла советская разведка. Осуществление разведывательно-диверсионной деятельности, создание агентурных сетей на захваченных территориях, дезинформирование противника, организация партизанского движения бывальщины поручены 4 Управлению НКВД. В число его агентов входил легендарный разведчик Н. Кузнецов. Чекисты проводили сложные операции на стыке рекогносцировки и контрразведки, получившие название «радиоигры», в ходе которых добывались оперативные данные о планах германского командования и спецслужб, обезвреживались шпионы, изымалось большенное количество оружия и боеприпасов. Кроме того, в НКВД была сформирована Отдельная мотострелковая бригада особого направления (ОМСБОН) — прообраз современного спецназа.
В рамках контрразведывательного обеспечения партизанского движения с января 1942 года начали создаваться оперативно-чекистские группы, какие нередко располагались непосредственно на крупных партизанских базах за линией фронта. В задачи оперработников входила координация разведывательно-диверсионной деятельности, оперативная проверка собственного состава, оказание помощи в вопросах конспирации и разведки, ограждение от вражеской агентуры и связей с созданными нацистами лжепартизанскими группировками. Во многом благодаря слаженности поступков контрразведчиков и партизан, активно поддержанных местным населением, партизанское движение приблизило Победу над врагом.
После вступления Алой Армии на территорию государств Восточной Европы «зафронтовая работа» органов безопасности стала постепенно сворачиваться. На первоначальный план выходили оперативные мероприятия по розыску нацистских преступников, пособников оккупантов и оставшейся агентуры противника.
В западных районах СССР действовали многочисленные и хорошо вооруженные националистические бандформирования, ранее сотрудничавшие с гитлеровцами, а теперь плотно опекавшиеся американскими и британскими спецслужбами. Бандиты терроризировали народонаселение, совершали вооруженные вылазки, диверсии и убийства. Начиная с 1944 года в отношении крупных бандгрупп проводились чекистско-войсковые операции, какие можно сравнить с современными контртеррористическими операциями. Оперативной ликвидации лидеров националистов и рядовых боевиков способствовал созданный в кратчайшие сроки агентурный аппарат, заключавшийся из местных жителей. К середине 1950-х годов подполье в основном было ликвидировано. Однако розыск и предание суду военных правонарушителей продолжились вплоть до конца 1980-х годов.
Владислав Фронин: По сути, война для сотрудников советских органов безопасности после Победы не закончилась?
Александр Бортников: Несмотря на союзнические взаимоотношения во время Второй мировой, к ее окончанию геополитическое и идеологическое противостояние между Великобританией, США и СССР возобновилось. Еще в апреле 1945 года Объединенный штаб планирования британского военного командования начинов разработку операции «Немыслимое» по нападению на СССР. Позднее «фултонская речь» У. Черчилля ознаменовала начало «холодной брани», а создание НАТО еще больше обострило ситуацию.
США намеревались использовать против нашей страны испытанное в Хиросиме и Нагасаки атомное оружие. Бывальщины намечены десятки целей для бомбардировок. К сентябрю 1945 года насчитывалось 15 первоочередных и 66 второстепенных мишеней. Утвержденный в 1949 году план «Дропшот» предполагал развязывание натовской агрессии, которая должна была завязаться бомбардировками 100 советских городов с использованием 300 ядерных боезарядов. Информация об этих планах, добытая по каналам агентурной и технической рекогносцировок, своевременно докладывалась лично Сталину.
Владислав Фронин: Но те же американцы все-таки опережали нас в ядерном проекте?
Александр Бортников: Разведданные о ведущихся в фашистской Германии, Великобритании и США разработках атомного оружия поступали в Москву на протяжении всей брани. Старт советской ядерной программы был дан в 1942 году, хотя разработки в этой сфере велись с 1930-х годов. В августе 1945 года был создан Спецкомитет при Государственном комитете обороны для организации ускоренных трудов по созданию атомного боезаряда («Проблема № 1»), во главе с Наркомом внутренних дел Л. Берией.
С марта 1946 года к задействованным в реализации «атомного проекта» институтам и лабораториям прикреплялись уполномоченные из числа многоопытных контрразведчиков.
Владислав Фронин: Эти офицеры были нужны для того, чтобы следить за учеными?
Александр Бортников: Нет, у них бывальщины другие задачи. Они должны были всячески содействовать материально-техническому обеспечению научной деятельности, гарантировать режим секретности, организовать охрану объектов, ученых и конструкторов. Кроме того, рекогносцировка и контрразведка регулярно поставляли научным коллективам ценную информацию о зарубежных достижениях в атомной сфере, а также образчики соответствующей техники. Так при активном содействии органов безопасности ковался советский «ядерный щит».
Владислав Фронин: Иностранные, как сейчас зачислено говорить, «партнеры» вряд ли оставили успехи советских разведчиков без ответа?
Александр Бортников: Созданному 15 марта 1946 года Министерству госбезопасности уже противостояло объединенное зарубежное разведсообщество во главе с США.
В условиях «хрущевской оттепели» раздались политико-экономические и научно-культурные связи СССР со странами Запада, участились деловые и туристические поездки иностранцев в Союз, чем не замедлили воспользоваться иноспецслужбы.
Так, в 1955 — 1956 годах среди американских, британских, французских и иных делегаций и туристов, посещавших различные симпозиумы и выставки, были установлены и взяты в оперативную разработку 40 лиц, относившихся к кадровому и агентурному аппарату иноспецслужб. В последующие годы их количество неуклонно росло. Часть из них была привлечена к уголовной ответственности, а доля — выдворена из страны.
В шпионской деятельности против СССР стали все чаще применяться средства технической разведки. Так, в 1955 году у захваченных американских разведчиков, работавших под дипломатическим прикрытием, была изъята портативная радиоэлектронная аппаратура, назначенная для установления местоположения импульсных радиолокационных и радионавигационных станций и систем управления реактивным оружием. Советское воздушное пространство регулярно нарушали самолеты-разведчики США. С 1960-х годов Закат начал активно осваивать космос в шпионских целях.
От органов безопасности требовалось принятие дополнительных мер в сфере защиты гостайны. КГБ решал задачу по контрразведывательному обеспечению «затворённых городов», НИИ и производственных объединений, заводов, опытных баз, полигонов. Контрразведчики внедряли новые методы «легендирования» предприятий, маскировки коротаемых работ, испытаний новейшего оборудования, перевозки военной техники, использования аппаратуры для установки радиоэлектронных и иных помех техническим разведсредствам противника, проведения операций дезинформации.
Владислав Фронин: Истина ли, что именно при Ю. Андропове был взят курс на большую открытость КГБ и результатов его деятельности для советского общества?
Александр Бортников: Собственно так. Необходимо было показать реальную роль наших сотрудников в деле обеспечения безопасности Родины. Появились бесчисленные публикации в журналах, книги и кинофильмы о работе органов госбезопасности, в основу которых легли рассекреченные документальные материалы.
В этап его председательства органы безопасности добились серьезных успехов. Все шире стал внедряться системный подход в организации контрразведывательных мероприятий. Бывальщины существенно повышены профессиональный уровень кадрового состава, оперативный, аналитический и технический потенциал Ведомства.
Более гибкими сделались методы защиты основ государственного строя. Акцент сместился на предупредительно-профилактические мероприятия и меры административного воздействия. Однако целиком отказаться от жестких действий было невозможно. Теракты 1977 года в Москве, совершенные армянскими националистами, показали, что от лозунгов к антигосударственной деятельности до кровавого преступления всего лишь один шаг. Преступники были задержаны и приговорены к высшей мере кары.
В целом, системная работа по борьбе с терроризмом уже начала выстраиваться в КГБ после теракта на мюнхенской Олимпиаде 1972 года. На основе оперативной информации в Комитете создавались учеты лиц, подозреваемых в террористических и экстремистских намерениях, а также связанных с криминальными и радикальными группировками. В 1974 году была сформирована легендарная группа «А» 7-го Управления КГБ для проведения контртеррористических операций.
Значительным достижением Ю. Андропова стала борьба с коррупцией в органах власти и партийных структурах. В конце 1960 — 1970-х годах бывальщины проведены две крупные операции в Азербайджанской и Грузинской ССР, по результатам которых арестовали сотни партийных функционеров районного степени. Однако вскрытые коррупционные связи, тянувшиеся в аппарат ЦК КПСС, не позволили реализовать многие добытые материалы. К образцу, после проведенного в присутствии Председателя КГБ допроса первого секретаря Куйбышевского райкома партии Москвы, арестованного за полуторамиллионную взятку, Л. Брежнев собственно отчитал Ю. Андропова. Генсек указал, что задача Комитета состоит в охране партноменклатуры, а не в сборе компромата на нее.
В этой ситуации сотрудники органов госбезопасности бывальщины вынуждены сконцентрироваться только на пресечении каналов незаконного обогащения партийной элиты. Был нанесен удар по «торговой мафии». Возглавив ЦК КПСС, Ю. Андропов провел «чистки» в партийных верхотурах. В Москве, УССР и КазССР были сменены до трети руководителей.
Владислав Фронин: После смерти Юрия Андропова в краю начались процессы, которые через несколько лет привели к развалу СССР. КГБ мог повлиять на этот процесс и сохранить край?
Александр Бортников: Пришедшая к власти команда реформаторов во главе с М. Горбачевым, несмотря на провозглашение «Перестройки», открытости и гласности, сохранила запрещение на оперативную разработку представителей партийной элиты. ЦК КПСС не реагировал даже на информацию контрразведки о приобретении иностранными спецслужбами «агентов воздействия» в союзных органах власти.
Владислав Фронин: «Агенты влияния» — это современный сленг?
Александр Бортников: Нет, этот термин впервые был употреблен Ю. Андроповым еще в 1977 году в докладе для Политбюро «О враждебной деятельности ЦРУ США по разложению советского общества и дезорганизации социалистической экономики сквозь агентуру влияния».
Владислав Фронин: Выходит, в конце 80-х партийное руководство перестало доверять КГБ?
Александр Бортников: Скорее итого, считало это для себя не нужным и не важным. Направляемые в ЦК оперативные и аналитические материалы по целому ряду проблем оставались без внимания. А проблемы неуклонно нарастали: на поле углублявшегося экономического кризиса усиливалось социальное и политическое недовольство среди населения, обострялись межэтнические и межрелигиозные противоречия, набирали мочь сепаратистские тенденции. В различных регионах страны вспыхивали массовые бунты и погромы. Однако направлявшиеся в «горячие точки» подразделения КГБ и иных силовых структур неизменно оказывались в западне: центральная власть не хотела брать на себя ответственность за подавление конфликтов, отдавала разноречивые приказы и в конечном итоге бросала сотрудников на произвол судьбы. Это привело к подрыву доверия «силовиков» к руководству края. Можно сказать, что последний оплот защиты единого государства рухнул.
Владислав Фронин: То есть чекисты, несмотря на тяни свой огромный ресурс и опыт, остались не у дел?
Александр Бортников: К тому времени уже начался демонтаж КГБ СССР. В войне за власть партийные элиты союзных республик, подминая местные органы безопасности, рассчитывали укрепить собственные позиции и обессилить влияние Центра. В мае 1991 года было принято решение о создании КГБ РСФСР под предлогом того, что у России, в отличие от иных союзных республик, не было своих органов безопасности, а в дальнейшем — о его преобразовании в Агентство федеральной безопасности. В распоряжение заключительного стали переходить подразделения центрального аппарата союзного Комитета, который был упразднен к концу года.
Началась череда трансформаций и переподчинений. Формально функции координации органов безопасности союзных республик сделалась выполнять Межреспубликанская служба безопасности. В самостоятельные ведомства были выделены внешняя разведка, пограничные войска, служба охраны, правительственная связь и отдельный другие. Большая часть подразделений вошла в Министерство безопасности, а затем в Федеральную службу контрразведки Российской Федерации.
