Уже недоброй традицией украинских воль стало усиление военных действий в Донбассе в канун любых крупных интернациональных встреч, где планируется обсуждать урегулирование вооруженного конфликта на юго-востоке Украины.
Мишень провокаций — обвинить потом во всем Россию и сорвать переговоры. Не сделался исключением и период перед саммитом «большой двадцатки». Буквально в пятницу, в день основы саммита в Гамбурге в центре Луганска прогремели сразу два взрыва, в итоге один человек погиб, еще семеро получили ранения. К крышке недели украинские силовики усилили обстрелы.
В начале недели в окопах Донбасса очутился французский репортер, внештатный сотрудник журнала «Фигаро» Николас Донатье. Показавшись в Донецке, он попросился на войну, и его привезли на позиции солдат ДНР под Горловку, в Зайцево. Иноземные репортеры в окопах ДНР бывают частенько.
— Что они хотят?
— Наверное, желают увидеть, что мы здесь какие-то каратели, террористы, — сообщает военнослужащий армии ДНР с позывным Арчи. — Пускай глядит, мы тут никого не трогаем, никого не насилуем, не убиваем. Мы защищаем свою землю. Всё. А то им там повествуют, наверное, что здесь одни чудовища живут. Обычные работяги тут стоят на передовой. Обычные работяги, шахтеры. Практически все тут шахтеры.
Французский репортер перешел линию фронта. Два года он трудился в украинских окопах, в националистическом батальоне «Азов».
«Когда я был в украинской армии, там была паранойя. Там за тобой все пора следят, так что нелегко находиться среди солдат. Украинские бойцы, возможно, уже устали и не хотят бороться сейчас. А здесь натуральные патриоты, которые хотят бороться за свободу. И здесь увлекательнее», — говорит Донатье.
Интересно то, что Роман Гнатюк, выступающий в роли переводчика, бывший украинский репортер. Пытался сообщать правду на канале «112», политикам не понравилось. Роман перешел в ДНР.
«Тут, в принципе, если ты сделаешь что-то не так, тебе могут запретить трудиться. Или выслать. В основном этим и ограничивается. Ну, если что-то не так с точки зрения здешней власти, — пояснил Гнатюк. — Там это может обернуться немало серьезными последствиями. Чем? Ты можешь быть избитым, ты можешь исчезнуть без вести, такие мелочи».
Украинские солдаты часто переходят в ДНР — с оружием, без оружия, их даже и журналистам не вечно показывают, обычное дело.
«Сначала по одиночке переходили. А сейчас у нас сквозь блокпосты, которые официальные переходы через российскую рубеж с Украины, уже начали бежать. Молодые парни, которые не желают служить, которые понимают, что все это бессмысленно», — рассказывает официальный представитель 3-й бригады армии ДНР с позывным Железный.
Дмитрий Бобков служит в Горловке, в армии ДНР. До этого воевал в украинской армии против Донбасса.
— Да многие желают уйти, — рассказывает он. — Если ты стоишь на передке, за тобой груда заградотрядов, не так-то просто и уйти оттуда.
— Какие заградотряды?
— Ты сидишь спереди, а там, сквозь километр или полкилометра — другое подразделение. Обязательно тормознут.
— Бить, убивать не будут? Арестуют?
— Да. Но могут и пристрелить, если в полночь.
Ушел по многим винам: пьянство в окопах, стрельба, ненависть местного населения.
— Как к оккупантам относятся к украинской армии. Мужик повествовал, подвозил его на машине: «Ты представь, живу словно в тюрьме! У себя дома, да еще в темнице!» Многие со дворов не выходят, стараются на глаза не попадаться. Немало местных закрывали в подвал, пытали, допрашивали.
На этой неделе у нас очутились кадры, снятые украинским морским пехотинцем в своих же окопах на Азовском побережье, под Коминтерново на собственный телефон этой весной. Необъяснимое веселье, унынье, непрерывная опасность. Последние кадры в изъятом телефоне. Последние слова украинского морпеха: «Привет, доченька. У нас не вечно удается поговорить по телефону, поэтому я передаю тебе привет таким манером. Хочу сказать, что я тебя очень люблю и скучаю. Даст Бог, вернусь с брани, еще встретимся».
Этот морпех погиб при попытке прорыва черты фронта. Жители Коминтерново пережили тогда четыре ужасных часа. Поселок едва-едва не был захвачен украинкой морской пехотой.
— Они сначала лупасили, мы засекали, часа четыре, после тишина. Или отдыхают, или перезарядка, мы ж не знаем, — рассказывает здешняя жительница.
Мы оказались на месте прорыва, идем по окопам, где ночью воевали, били друг в друга.
«Вот здесь, на месте, где вы сейчас стоите, залежал один. Украинский. И на том месте второй», — рассказывает боец армии ДНР.
Прощавшегося с дочерью украинского морпеха кинули на поле боя его же товарища. Эта история имеет свое продолжение. Эксперты, патологоанатомы в Донецке бывальщины поражены: в крови украинских морпехов, атаковавших Коминтерново, заметили амфетамин. Теперь в каждом таком случае проводят расследования. Заселенные пункты ДНР порой обстреливают и атакуют принимающие наркотики бойцы.
«Ребята, которые привозили эти тела, рассказывают, что просто жутко, когда ты стреляешь в человека, а он не останавливается. Такие уже телесные повреждения, а он идет и идет, попросту кошмар», — говорит Дмитрий Калашников, начальник республиканского Бюро судебной медэкспертизы Минздрава ДНР.
«Там половина молодежи присевшие на наркотики. Ранее такого не было. Было, но не так сильно. Винт варят. Это там мощно гуляет», — рассказывает Дмитрий Бобков.
А вообще, окопы это реальный сектор. Тут тяжелая жизнь и близко смерть. Здесь надежность ситуации измеряется глубиной окопа, целым боекомплектом, поддержкой артиллерии. В сотнях метрах, на другой сторонке линии фронта, все то же самое. «Работают, копают и всегда бьют. Если чуть повыше поднимаешься, стрелковым насыпают, АГС сыплют ровен сюда», — говорит военнослужащий 11-го полка армии ДНР с позывным Негромкий.
Вот такое перемирие. Главное — не высовываться из окопов, не показываться, чтоб не провоцировать: могут приступить стрелять.
Дмитрий Киселев, Александр Сладков
