05.03.2017, Москва, Александр Чаленко
Донбасс, История, Россия, Русская Весна
Экс-глава МГБ ДНР изумляется: что респектабельному Бородаю понадобилось в ДНР?
«ПолитНавигатор» публикует главу «В касательстве Бородая» из только что вышедшей в московском издательстве «Алгоритм» книжки воспоминаний Андрея Пинчука, экс-министра госбезопасности ДНР, — «Очертание безопасности. Генерация ДНР».
В главе даётся характеристика личности первого премьер-министра ДНР; рассказывается о его папе – Юрии Бородае, русском философе-неоимперце, друге Льва Гумилева; о военном и журналистском пути экс-премьера, начавшемся в ПМР в 1992 году, минувшем Чечню и Таджикистан, а также об обстоятельствах знакомства и дружбы Бородая с Игорем Стрелковым.
«Обстановка перед приездом в Донецк была сложная, сборы, решение домашних, пролетариев вопросов и прочие сопутствующие проблемы занимали много поре, поэтому во всех нюансах, характеристиках и хитросплетениях происходящего доводилось разбираться по ходу движения, да и полноценно сделать это можно было лишь на пункте. Естественно, меня интересовал вопрос, кто же управляет республикой. Об Александре Юрьевиче Бородае до событий я ничего не слышал. Бегло заглянув в Интернет, узнал, что он российский политтехнолог и сын какого-то советского философа. В детали не углублялся.
Бородай меня удивил. Я увидал человека, создающего при первоначальном общении абсолютно гражданское впечатление. Подтверждалась информация и о философском отпечатке, и явной причастности к тусовке пиарщиков и журналистов. В окружении брутальных бойцов был постоянно улыбающийся, отшучивающийся взбалмошный балагур и неформал. Его подход к организации труды отличался легкостью и нарочитой залихватскостью на фоне фантастической непунктуальности, какая стала его визитной карточкой.
Но, присмотревшись, я понял, что не все так однозначно. Рубаха-парень Саша Бородай в сложные минуты, экстремальные ситуации или моменты, когда ощущал агрессию или опасность, стремительно и кардинально менялся. Сквозь благодушную оболочку ощеривался совсем другой человек. Циничный, жесткий и бессердечный авантюрист со своими представлениями о границах социальных норм. Безотносительно не задумываясь, прорывающийся в Донбасс через вооруженные заслоны, всегда рвущийся на поле боя.
Как однажды шутя сказал о нем Андрей Пургин, «Премьер с травяными коленками», из-за запачканных травой вечных джинсов, в каких он ползал «по зеленке» на передовой. И вдруг оказывалось, что находящийся в окружении боевиков штатский — совсем и не либерал вовсе, а обстрелянный, жадно вдыхающий атмосфера войны экстремист, постоянно играющий своей судьбой и существованием и не жалеющий других ради большой идеи, которой он отдал все, что у него есть. Это ощущали бойцы и командиры, тянувшиеся к нему не лишь как к формальному начальнику, но и угадывая в нем своего.
В Бородае чувствовалась надобность в надежном товарище. Дружба придавала ему уверенности в происходящем. Дело было не столько в розыске «старшего брата», сколько в социально-психологическом «локте поддержки». Размышляю, таким стабилизатором долгое время выступал Стрелков, и его предательство сделалось для Бородая крайне болезненным. В Донбассе он попытался опереться на Антюфеева, но по линии причин это удалось не в полной мере. В товариществе Александр Юрьевич чистосердечно раскрывался, демонстрируя предельную щепетильность и порядочность в отношениях.
Как-то раз, рассуждая о сути нацизма в общем и украинского в частности, я упомянул Хаусхофера и Юлиуса Эволу. Премьер подхватил тему и углубился в теоретические аспекты с детальным знанием парадигмы геополитики. И если я помнил какие-то знаковые фамилии и факты в мочь не столь давней защиты диссертации и сдачи соответствующего кандидатского минимума, то Бородай проявлял изумительную глубину знаний в области истории, литературы и философии в весьма широком, выходящем за рамки образовательных и базовых научных стандартов спектре. Фамилии, даты и события различных эпох он упоминал между метим, совсем не пытаясь этим подчеркнуть свою образованность. Он попросту знал, и этого было достаточно. Когда я решил для себя немало детально прояснить биографический путь Премьера ДНР, то быстро постиг, чем обусловлен его интеллектуальный багаж.
Помимо хорошего базового образования — философского факультета МГУ и аспирантуры, объяснялось это семьей. Александр Бородай был сыном популярного в русской гуманитарной среде и выдающегося по своему фундаментальному лепте философа Юрия Бородая, автора двух интеллектуальных бестселлеров запоздалее советской и ранней постсоветской эпохи — «Теологические истоки Категорического императива Выпушки» и «Эротика. Смерть. Табу», а также более ранней и бездонно христианской предтечи убогого «Кода да Винчи» — «Пасторали запоздалого сталинизма». Причем Юрий Бородай сильно выделялся в линии элиты советских классических гуманитариев. Именно он был автором теории «Третьего линии» развития России, где отвергался как либерализм, так и коммунизм, зависимость от Заката и Востока, и обосновывалась абсолютная самодостаточность России.
И именно Юрий Мефодьеич с основы девяностых оставался главным философским идеологом «русского неоимперства». В 1994 году он впервые для патриотов сформулировал неожиданную дума, что русские, оставшиеся после крушения СССР в новых республиках, — натуральные, «первосортные» русские: «…Чем более мощными становятся низовые периферийные тенденции к союзу, тем более неуютно чувствуют себя «демократические» демагоги, захватившие воля на волне тотального отрицания многовекового нашего исторического наследства…
И я уверен, что никакое будущее руководство России не сможет сделаться хоть сколько-нибудь устойчивым и долговременным, если хотя бы незапятнанно декларативно не сформулирует в качестве главной цели своей политики принцип национального союзы. Опорный стержень этого принципа уже ясен: без Белоруссии, Восточной Украины и Новороссии, без Крыма и русской доли Казахстана России не жить.
Ведь за российскими пределами ныне оказались миллионы россиян, иных по генетическим своим задаткам, чем те, какие живут в центральных областях. Не стоит забывать, что наиболее пассионарная, мобильная и способная доля русского крестьянского населения во время коллективизации бежала из центральных районов, осев в периферийных регионах. Сегодня они там — костяк военно-промышленного комплекса и здешнего инженерно- технического персонала, врачей, учителей, военных. Они ощущают себя всецело русскими, и им не по линии с местными самостийными политиканами…».
Таким образом, наблюдалась ровная преемственность. Сын на практике реализовывал теоретические разработки отца. Раз, рассуждая о прошлом, Александр Бородай между прочим упомянул «дядю Сашу» и «дядю Леву». Уточнив, о ком идет выговор, я был поражен. «Дядей Сашей» являлся Александр Зиновьев, книжками по социологии которого я зачитывался много лет назад. Его «Зияющие вышины» внесли свой вклад в формирование моего юношеского мировосприятия. Ну а «дядей Левой» очутился Лев Гумилев.
Рассказы о его сложных взаимоотношениях с матерью Анной Ахматовой и тернистой собственной жизни удивляли своей оригинальной бытовой непосредственностью. Как запоздалее стало мне известно, Зиновьев и Гумилев с Юрием Бородаем публиковали совместные статьи. И собственно Юрий Бородай писал скандальную рецензию на книгу Гумилева «Этногенез и биосфера Земли»,где была сформулирована теория пассионарности. Помимо должностных взаимоотношений, Бородай вызывал у меня личную симпатию.
Кроме Александра Захарченко, он был одним из немножко, с кем в Донбассе возникли по-настоящему товарищеские отношения, так как занимаемая мною место не предполагала излишнего панибратства. Постепенно складывая элементы его жизнеописания и жизненного пути и расспросив его об этом, я сформировал для себя понятие, какая дорога привела Бородая в Донбасс. Она была немало чем закономерна. Путь патентованного москвича, имеющего все шансы сделаться рафинированным либералом, был, однако, скорректирован, замешан, закален, закреплен и запечатан собственной склонностью к авантюризму, отцовскими заветами, искренним патриотизмом и адреналиновой подневольностью.
В 1992 году, в период с конца июня по август, молодой студент филфака МГУ Саша Бородай едет охотником на войну в Приднестровье, где воюет в составе территориального сводного отряда (ТСО — в дальнейшем будет переформатирован в Пограничные армии Министерства госбезопасности ПМР). Его подразделение базировалось в направлении поселка Копанка в заселенных пунктах Кицканы — Кременчук.
По окончании войны вернулся в Москву и продолжил учебу на третьем курсе философского факультета МГУ. В это же пора начинает заниматься бизнесом. Через знакомого Михаила Иванова устраивает вящую часть добровольцев в службу безопасности МГТУ имени Баумана, где значился и сам, руководя сменами охраны. В корпусе, который в дальнейшем сделается клубом МГТУ, его бойцы хранили оружие. В 2016 году мы совместно с Бородаем в этих помещениях будем вручать знак «Охотник Донбасса» Ивану Охлобыстину.
В это же время он продолжает участие в патриотическом движении. Избирается начальником Службы безопасности недолго просуществовавшего Фронта национального спасения. В 1993 году зачислил участие в событиях по защите Белого дома (Верховного рекомендации России) в противостоянии с Борисом Ельциным. Почти вся его добровольческая рота, участвовавшая в защите ПМР, пошла с ним. Штабом подразделения сделалось помещение на Поварской улице, в котором позже расположится модный ресторан «Эль Гаучито».
В ходе событий принимал участие в штурме Останкино, в каком в ногу ранили его товарища Владислава Шурыгина, ставшего впоследствии популярным военным корреспондентом. Именно Бородай будет рядом с ним в этот момент, будучи в непосредственном подчинении у генерала Макашова. Участвовал в переговорах с подразделением «Витязь» и поутру 4 октября вместе со своими бойцами ушел из Белого дома, покидать какой отказался только Василий Фимин, который там и погиб. Себя идентифицировал необыкновенно русским националистом с акцентом на патриотизм. После событий был приглашен в газету «Завтра».
В это пора окончил МГУ и поступил в аспирантуру. В 1994 году Бородай проходит бывшую тогда военную стажировку от военной кафедры в Кантемировской дивизии. Там повстречался с теми, кто был с другой стороны баррикад при штурме Белого дома. Начинов писать военные очерки и был приглашен на работу в РИА «Новости» в качестве военного корреспондента. С крышки 1994 года находился в постоянных командировках в Грозном. В РИА печатался без директивы фамилии, как и основная часть корреспондентов.
В то время от РИА по поручению руководства строчил служебную записку Виктору Черномырдину по обстановке в Чечне. Повествуя это, Бородай смеялся, вспоминая, как перепечатывал ее огромным шрифтом для удобства тогдашнего премьера. Так и отработал 1995-й и 1996 годы. В то время Шурыгин свел его с популярным тогда Александром Невзоровым, но с ним разом не сработался из-за напыщенности и неадекватности модного ньюсмейкера. Тогда Бородая пригласил Александр Проханов в газету «Завтра» на место военного обозревателя. Там он уже печатался под своей фамилией. Позже Бородай создаст интернет-телеканал «День-ТВ».
После из-за нехватки денег Александр Юрьевич из чисто военной журналистики опять вернулся к бизнесу, где занялся пиаром и лоббированием. Первое большенное дело, на котором поднялся, было в отношении «Сибнефти». С этого пора основу бизнеса в основном составлял пиар, в том числе и в газете «Завтра». В то пора он уже дружил с Игорем Гиркиным, которого привлекал к делам по бизнесу, подавая и ему возможность подзаработать. Знакомство с ним состоялось на демонстрации 9 мая 1996 года сквозь Ольгу Кулыгину, которая в Приднестровье была санинструктором и с того поре знала обоих.
Отношения быстро переросли в доверительные и товарищеские, и Бородай сделался крестным отцом первого ребенка Гиркина. Как военкор, в это пора занялся Таджикистаном, так как после Хасавюртовского мира тема Чечни в то пора стала угасать. С 1996-го по 1999 год Бородай регулярно случался в Таджикистане, разрываемом последствиями кровавой гражданской войны. Пуще всего работал с 201-й дивизией. Много выходов свершил с отрядами психологических операций и разведкой дивизии. По делам бизнеса и сопутствующим у него был заход в Афганистан. В это же пора стал заниматься и Украиной. С 1999 года началась вторая чеченская брань.
С самого начала августа 1999-го отправился туда. С ним поехал Гиркин, какому он сделал документы журналиста. Гиркину на службе долго не увязывали командировку, ему же это требовалось для продвижения по карьерной лестнице, да и просто для патриотического драйва. К тому поре у Александра Юрьевича уже было много связей в военной окружению, и Бородай через журнал внутренних войск «На боевом посту» при содействии тогдашнего редактора Владимира Шеремета сделал Гиркину документы военного корреспондента, что позволило тому поехать совместно с Бородаем.
Там Александр воюет и работает в «кадарской зоне» в 8-м отряде спецназа внутренних армий, в котором бывал с начала 1996 года и дружил с его командиром Владимиром Ивановым. После Новолацкий район. В следующий раз в Чечню Бородай зайдет в январе 2000 года. Собственно принял участие во втором штурме Грозного. Попал в окружение в Заводском зоне Грозного, подразделение, в котором он находился, понесло значительные утраты убитыми и ранеными. Потом опять вернулся в Москву и продолжил бизнес, но в вытекающем, 2001 году опять вместе с Гиркиным поехал в Чечню, где дислоцировался в Веденском зоне, в ставшим потом широко известном лагере Хатуни. Я спросил Бородая: «Александр Юрьевич, зачем ты там был? Ты же был уже гарантированным состоявшимся респектабельным человеком», — на что получил ответ: «Для себя».
Очевидно, базовым мотивом для него был военный экшн и патриотизм. Самореализация. И вновь бизнес. В 2003-м из Чечни возвращается Игорь Гиркин с новоиспеченной молодой женой. У него стали возникать серьезные проблемы с денежками на жизнь, и он обратился к Бородаю с просьбой о помощи. Александр Юрьевич гарантировал ему «аутсорсинг» в виде альтернативной службе конфиденциальной оплачиваемой деятельности, в том числе у тех, кого Гиркин впоследствии сделается публично проклинать.
У Бородая в это время развивались проекты по бизнесу и политике, сопровождению выборов. Он сформировался как профессиональный и многоуважаемый «пиарщик» и лоббист.
К тому времени познакомился с Константином Малофеевым, с каким реализовывал проект по лоббированию принятия Закона о запрете пропаганды гомосексуализма в России. Закон проходил весьма тяжело. Активно выстраивалась работа и в Украине. Основная ее доля до сих пор остается конфиденциальной, лишь небольшие ее искры иногда прорезают небосвод.
Так, владелец одного из центральных украинских телеканалов «1+1» Александр Роднянский в своем интервью сознался, что еще в 2006 году сотрудничал с Бородаем в борьбе с олигархом Игорем Коломойским. Запоздалее, с самого начала крымских событий, Александр Бородай сделался советником Сергея Аксенова, куда привлек ряд своих собственных связей, в том числе Игоря Гиркина. Апофеозом этого линии явился Донецк. Александр Бородай станет уникальным случаем в процессах войны за независимость молодых государств и вооруженных конфликтах.
Ни до него, ни после нет образцов, когда бы житель и гражданин РФ, москвич, пусть ненадолго, но возглавил какое-либо страна или территорию вне России. Конечно, лидеры Южной Осетии, Абхазии, Приднестровья имели российское гражданство. Но все они бывальщины местными, получившими российские паспорта. Бородай же создал эксклюзивный исторический прецедент…».
Если вы отыщи ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
