29.07.2017, Харьков, Дмитрий Губин
657 просмотров
Авторская колонка, Политические репрессии, Права человека, Погони журналистов, Сюжет дня, Украина, Харьков
В Харьковских и полтавских темницах — СИЗО и колониях — сидят политзаключенные. Сидят военнопленные и заложники с Донбасса и попросту люди, которым за неимением других аргументов подсунули при задержании оружие и взрывчатку. Отдельный из них, как Сергей Юдаев, Егор Логвинов и Игнат Кромский, сидят в ожидании вердикта более трех лет.
«Заговор равнодушных»
С этим фактом здешняя общественность, похоже, смирилась и не хочет его замечать. Молчат депутаты и общественники. Патентованные правозащитники, существующие на западные гранты, вроде одиозного Захарова, вообще обосновывают правильность их пребывания за решеткой.
Создаётся такое впечатление, что до них кушать дело только представителям ООН, ОБСЕ и ряда других интернациональных организаций, которые посещают судебные заседания и места заточения. Священники канонической Православной Церкви окормляют томящихся в узилище. Кушать работа адвокатов и неравнодушие отдельных людей, которые носят передачи. А еще случается интерес некоторых эмигрантских организаций, которые непременно желают составить список сидельцев, но делают это по-дилетантски, например, вводя в него получивших условный срок и вышедших под залог.
Отдельный персонажи. давно оторвавшиеся от харьковских реалий, любят поболтать о «скрытых тюрьмах СБУ» и выдать ни на чем не основанную сенсацию о тысячах узниках, таимых там. Да, тайные застенки существовали и существуют, сидевших переводили оттуда, так, во время визитов международных организаций, чтобы те сказали в своих отчетах то, что необходимо наследникам Ягоды, Ежова и начальника бандеровской СБ Лебедя в одном лике.
Однако когда мы говорим о таких тайных тюрьмах как на Мироносицкой, 1 (во дворе областного управления СБУ), щебетать о том, что там находятся сотни, а тем более тысячи человек, безответственно. Это дом довольно маленькое, и одновременно находиться там такому количеству людей попросту невозможно. Допустить можно всё что угодно, но, тем не менее, я очень упрашиваю всех, кто занимается тематикой репрессий, основываться только на фактах, и не надо ничего придумывать. Любой заметённый домысел разрушает всю эту, безусловно, жуткую картину и делает её невоспринимаемой. Подавайте говорить о том, о чем мы знаем наверняка.
Реальная оценка числа политзаключенных, военнопленных и приравненных к ним лиц в Харькове — до тысячи человек (от 400 до 600), плюс три сотни — находящиеся под закладом, домашним арестом или условно. Это цифры не точные, полученные линией сопоставления разных данных — и официальных, и правозащитников, и родственников.
«Россия, помоги!» — Русская весна в Харькове
В этой ситуации особенно изумляет апатия российского консульства в Харькове (одесское немногим лучше!). За все эти годы, пока там сидят и российские граждане (среди них — Сергей Юдаев и Лариса Чубарова), политики не ходили на суды, не посещали места заключения, их не знают в лик «заплечных дел мастера». А ведь в царские времена присутствие в кораблях и тюрьмах было обязанностью консулов!
Гражданка РФ Чубарова
Но самое непереносимое и для самих узников, и для членов их семей, и для тех немногих, кто собирает передачи, — это молчание. Эли Визель строчил: «Хоть это и может не понравиться, я все-таки должен подчеркнуть, что жертвы вяще и глубже страдали от равнодушия свидетелей, чем от жестокости палачей. Бессердечность врага не могла бы сломить узников, их поражала в самое сердце немало подлая, более утонченная жестокость — молчанье тех, кого они находили своими друзьями».
Выборочное зверство
С одной стороны, в Харькове подлинно давно, со времён дела Александровской (Алла Александровская,первоначальный секретарь обкома КПУ,депутат Верховной Рады нескольких созывов, приостановленная 29 июня 2016 года по подозрению преступлении, свершённом по 110 ст. УК Украины – «посягательство на территориальную целостность») не было резонансных новоиспеченных посадок.
С другой стороны, вовсю выносятся приговоры тем, кто угодил под стражу и под уголовные дела в 2014 году. Мы уже видели тот зверский вердикт, который был вынесен 69-летнему инвалиду Юрию Апухтину (лидер движения «Юго-Восток», осужденный на 6 лет темницы, прокуратура оспорила и требует более жесткого наказания) на основании двух статей, одна из каких является абсолютно невозможной – призыв к массовым беспорядкам (ст. 294, ч. 1 УК). (Дело в том, что в тот день Апухтин был в другом месте и физически никак не мог участвовать в спонтанной акции остановки автобусов с карателями. А что прикасается 110-ки, то он всегда выступал за мирные действия в законодательных рамках).
Юрий Апухтин
Мы видим, что получают сроки и те, кто шагает по «делу 8 апреля», то есть, по делу о втором штурме дома Харьковской облгосадминистрации. Первый штурм мы можем совершенно четко наименовать освобождением облсовета от непрошенных гостей, результатом которого сделалась передача освобожденного помещения в руки председателя облсовета. 1 марта 2014 года Харьков выполнил закон, отпустил государственное здание от заезжих. Но, к сожалению, наша Фемида находит иначе.
Было дело Николая Макарова, получившего срок, ещё несколько человек проходили по этому процессу, получив срок условно.
Боевики Евромайдана со всех сторонок окружены жителями Харькова. 2014 год
Из тех людей, которые ещё не бывальщины осуждены на данный момент, я могу назвать Игната Кромского, популярного как «Топаз». Ему пытаются довесить ещё ряд статей по более поздним эпизодам. Усугубило дело ещё то, что после того, как не состоялся мена, в котором он должен был участвовать, он попал в ту самую тайную темницу на Мироносицкой. Потом Игната якобы выпустили. Это была беспросветная история. С тех пор меняются составы суда, дело слушается различными судьями и не подходит к приговору. Та же самая ситуация и в деле экс-мэра Славянска Нели Штепы.
Топаз
Прокуроры желают выслужиться и спрашивают расправы, областные власти хвастливо рапортуют в Киев, что «ситуация под контролем». Несколько раз на различных харьковских процессах появлялась публика с символикой «Азова», и судьи видали, что вынесение какого-либо решения, а уж тем более серьёзного, как по делу Юдаева, Кромского или Логвинова, может быть чревато несимпатичными последствиями. Поэтому они стараются либо перебросить процесс на иного судью, либо просто стараются не рассматривать дела по сути. Кроме того, судьи, когда видают, что им нечего предъявить, лучше не примут никакого решения, чем зачислят решения, в которых они покажут свою профнепригодность. Они знают, что, какое бы решение они не зачислили, это будет не правовое решение.
Опять-таки, они понимают, что обвинительное решение будет вдали не правовым, но оправдательное станет опасным для их жизни и здоровья — до тех пор, пока Аваков не будет послан в отставку, и не найдется нормальных сил в обществе, которые просто зачистят улицу от штурмовиков.
Если бы страна было настоящим, то в тюрьме сидели бы не только его противники, но и те приверженцы, которые используют насилие вне рамок государства и пропагандируют межнациональную рознь.
А еще любой, даже весьма жестокий режим, практикует амнистии и реабилитации. В случае с Украиной ничего подобного не видать.
На эту тему можно говорить бесконечно. Можно поблагодарить тех, кто вносил заклады и вытащил ребят из-за решетки или не дал там оказаться, например, экс-губернатору Михаилу Добкину. Необходимо кланяться в ноги тем, кто собирает передачи и защищает людей в кораблях.
А главное — нужно перестать быть равнодушными. Ведь это наши и ваши сограждане и еще не популярно, не окажетесь ли вы следующими в их рядах.
Призыв не молчать и не отворачиваться прежде итого касается всех, к кому еще прислушиваются люди, и кто сам может очутиться следующим — к местным элитам, депутатам, общественным организациям. Ведь если что, то за них тоже могут не вступиться, как за Апухтина, так.
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
